Читаем Формула бессмертия полностью

Уже выйдя из дому, Оксана вспомнила, что дистанционно двери открываются из столовой на первом этаже и из кабинета Алмазова на втором. За дверьми оказался худощавый низкорослый молодой парень лет тридцати, в солнцезащитных очках и легкой курточке.

— Привет! Я Богдан! — компанейски сказал он и быстро направился в сторону дома, небрежно бросив на ходу: — Кофе угостишь?

— Есть только какао, — раздраженно ответила Оксана, поведение оперативника ей не понравилось.

— Не откажусь.

Зайдя в дом, оперативник вытащил пистолет и жестом показал, чтобы Оксана держалась подальше от него, а сам начал обследовать первый этаж. Там никого не оказалось и ничего подозрительного не было. Чуть дольше, изучая беспорядок и внимательно осматривая все вокруг, он задержался в гостиной, где Вета принимала Оксану. Неслышно поднявшись по деревянной лестнице, оперативник таким же образом стал обследовать комнаты на втором этаже. Оксана шла за ним. Войдя в следующую за кабинетом Алмазова дверь, он резко остановился, и Оксана, еще до конца не пришедшая в себя, налетела на него. И лишь затем увидела Вету, с выпученными глазами и вывалившимся языком. И сразу все поняла…

В этой комнате, оборудованной под спортивный зал, имелось несколько тренажеров и стояла шведская стенка. К ней и прислонилась Вета, слегка подогнув ноги. И только подойдя ближе, Оксана увидела, что Вета повисла на поясе от халата, который сдавил ей шею. Оперативник подошел к ней, пальцем проверил пульс на шейной артерии и покачал головой, показав, что женщина мертва.

Оперативник сам отправился осматривать оставшиеся помещения, а Оксана, стараясь ничего не нарушить, обследовала тренажерный зал, а затем вновь подошла к Вете. Головная боль не давала ей возможности сосредоточиться, а великолепная фотографическая память, которая была ее фишкой, на этот раз подвела, и недавние события словно бы стерлись из нее.

«Что между нами произошло, почему я оказалась в беспамятстве на полу, а ты в петле? Ты сама это сделала или кто-то решил избавиться от тебя?»

Положение тела, способ повешения, на первый взгляд, указывали на самоубийство, но об этом даст заключение судмедэксперт. Есть определенный процент самоубийств, когда не оставляют посмертную записку. В основном это связано с сильными душевными эмоциями или психическими заболеваниями. Вета не производила впечатления человека с нарушенной психикой, хотя после исчезновения гражданского мужа находилась в повышенном нервном состоянии.

«Если принять версию самоубийство, то что могло подтолкнуть ее к этому? Вета рассердилась, толкнула меня, я упала, и она, подумав, что случайно убила меня, наложила на себя руки? Суицид из-за страха перед тюрьмой?»

Даже те немногие встречи с Ветой подсказывали Оксане, что для этой женщины подобная ситуация невозможна. Да, Вета в последнее время нервничала, но вряд ли полезла бы в петлю. Скорее всего, тут все же убийство.

Вернулся оперативник, и, судя по его хмурому виду, ни с чем.

— Я позвонил Якимчуку, он скоро приедет со следственной группой.

Он подошел к повешенной и, глядя на нее, поинтересовался:

— Думаете, самоубийство?

— Предполагаю, что ей помогли.

— Мы дежурили у входа — никто, кроме вас, сюда не входил.

— Мог перелезть через забор.

— Тогда мы это узнаем — вокруг дома понатыкано столько инфракрасных видеокамер!

— Мне плохо, я поеду домой.

— Позвоните Якимчуку, думаю, что он не обрадуется. Лучше подождите его.

Оксана отправилась в гостевую спальню и, не раздеваясь, прилегла на кровать. Сон мгновенно сморил ее.

— Эй-эй! Вставай, разоспалась!

Оксана открыла глаза и увидела Якимчука, а рядом с ним пожилого мужчину в костюме и медицинских перчатках. Голова у нее продолжала болеть, но боль уже была терпимая, да и чувствовала она себя значительно лучше.

— Знакомься, Николай Петрович, — представил мужчину следователь. — Он судебный медик, труп он уже осмотрел, теперь посмотрит тебя, разберется, что это у тебя за провал в памяти. Или она уже восстановилась?

— Нет, не помню, — сказала Оксана, присев на кровати.

— Уж у кого-кого, но чтобы у тебя были проблемы с памятью! — удивился Якимчук.

— И на старуху бывает проруха, — снисходительно произнес судебный медик.

— В ее-то юном возрасте! — не согласился Якимчук.

— Это вопрос времени и культуры питания, — заметил судебный медик и обратился к Оксане: — Давайте осмотрю вас.

— В перчатках, в которых трогали труп? Спасибо, не надо.

— Это другие перчатки. Для вас надел праздничные.

— Сегодня не праздник, поэтому с осмотром повременим. — И Оксана сменила тему: — Как вы думаете, она покончила с собой или это убийство?

— Если вы имеете в виду женщину в соседней комнате… — Судебный медик вопросительно посмотрел на Якимчука.

— Но не себя же! — разозлилась Оксана.