— Жаль. Он был очень способный… Очень… Пожалуй, лучший мой ученик.

Услыхав слова Горского, Аладьин бросил в сторону учителя полный ревности взгляд.

— У него были родные? — осведомился Илья Алексеевич.

— Насколько мне известно, он был сиротой.

— В таком случае вы не могли бы проследовать в участок?

— Зачем?

— Необходимо опознание, чтобы избежать ошибки.

Горский в замешательстве переступил с ноги на ногу.

— Мы начали важнейший эксперимент… — неуверенно пробормотал он, указывая на очаг, у которого колдовал Аладьин. — Шар должен пребывать в состоянии белого каления непрерывно в течение пяти дней и ночей.

— Ваш ассистент мог бы проследить за огнем в ваше отсутствие.

Горский помолчал, размышляя. Потом достал из жилетного кармана часы, посмотрел, что-то прикинул в уме, извлек из другого кармана небольшой пузырек с желтой жидкостью, встряхнул и посмотрел на свет.

— Хорошо, — наконец сказал он. — Обождите.

Профессор подошел к очагу, запрокинул голову к потолку и около минуты шевелил губами, после чего вылил содержимое пузырька в небольшое отверстие, которое, как оказалось, имелось наверху шара, и кивнул ассистенту. Аладьин запечатал дырку глиной, потом обхватил шар длинными щипцами и поместил в огонь.

Глава 8

«Очень даже эффектная»

— Да… это Крючин… — сказал профессор, едва взглянув на труп в прозекторской.

Жарков накрыл покойника тканью. Горский отвернулся от секционного стола.

— Сегодня утром он не явился в лабораторию… Это было странно, он отличался преданностью делу.

— Почему вы не обратились в полицию?

— Я очень рассердился! — Горский возвысил голос, и стало понятно, что смерть ученика вызвала в нем не столько жалость, сколько раздражение — будто Крючин предал своего наставника. — Мы готовились к этому опыту несколько лет, и он занимал важное место в работе. Я специально проверил гороскопы его и Аладьина, чтобы убедиться, что неблагоприятные сочетания планет отсутствуют… И тут он пропал. Я решил, что виной тому его амурные похождения.

— Крючин встречался с девушкой? — оживился Ардов.

Профессор глубоко вздохнул, делая попытку успокоиться.

— Он не из тех, кого жалуют барышни. Но не так давно у него завязались отношения с одной особой.

Последнее слово Горский произнес с презрительной интонацией.

— Это вас раздражало? — спросил Ардов.

— А как вы думаете? — опять взвился ученый. — Он стал забывчив, несколько раз опоздал… Если вы хотите достичь выдающихся результатов в своем деле — вам следует отдавать всего себя, без остатка! «Усердие — всё!» — процитировал он Периандра.^[13]

Горский хотел добавить что-то еще, но взгляд его натолкнулся на покрытое покрывалом тело бывшего ученика.

— Теперь уж какая разница… — снизив тон, завершил он и посмотрел на часы.

— Где проживал Крючин? — спросил Илья Алексеевич.

— Не знаю… Где-то в Щепяном переулке. Господа, прошу прощения, я должен вернуться в лабораторию.

— А что за опыт вы проводите, Юрий Александрович? — не удержался Жарков.

— Пока рано об этом говорить, — ответил профессор, и глаз его загорелся желтым пламенем. Ему явно не терпелось поделиться, но он почему-то считал необходимым сдерживаться. — Первые результаты весьма обнадеживающие, — туманно намекнул он. — Весьма!.. Но — нам необходимо закрепить успех. Осталось несколько дней. Если все пройдет нормально, мир станет свидетелем научной сенсации.

С этими словами Горский пожал руку Жаркову и обернулся к Ардову.

— Юрий Александрович, а вы видели ту барышню? — отвечая на рукопожатие, поинтересовался сыщик.

— Какую? — не сразу сообразил Горский, направляясь к двери.

— На которой помешался Крючин.

— Да, — признал профессор, двинувшись по коридору на выход из участка. — Однажды он набрался наглости и притащил эту мадемуазель в лабораторию.

— Как ее звали, не припомните? — не отставал Ардов.

— Нет.

— Можете описать?

Горский остановился и задумался, словно пытаясь вспомнить.

— Очень даже эффектная, — как будто с удивлением признал он. — Рыжие волосы, бледная кожа. Такая, знаете, воинственная эмансипе.^[14]

— А чем она занимается?

— Понятия не имею.

Поклонившись, профессор стремительно вышел из участка. Ардов хотел было проследовать за ним, но из коридора в приемную залу вышел участковый пристав Троекрутов, собравшийся домой ввиду окончания рабочего дня.

— Ардов, как продвигается расследование? — громко поинтересовался он, демонстрируя подчиненным полнейший контроль, под которым содержится участок.

— Установлена личность убитого, — доложил сыщик.

— Это, конечно, очень хорошо, — одобрил Евсей Макарович и без лишних вопросов двинулся к выходу, полагая свои обязательства по надзору за расследованием вполне исполненными.