Читаем Фонд полностью

Данная такому человеку, как Мул, власть чувствовать и контролировать человеческие эмоции (а сомнений в том, что люди Второго Фонда обладали способностью Мула, врожденной или приобретенной), могла быть обнаружена с помощью электронной схемы, обнаружена на энцефалограмме, от которой не могла укрыться.

И теперь Клейз опять возвратился в его жизнь — в лице его пылкого молодого ученика, Антора.

Безрассудство! Глупость! С его графиками и таблицами людей, в которых были внесены изменения. Он научился обнаруживать это много лет назад. Но какая в этом была польза. Он хотел оружия, а не инструмента. Все же он согласился присоединиться к Антору, это был более спокойный путь.

Точно так же теперь он станет Администратором по Исследованию и Развитию. Это был самый спокойный путь! И таким образом он оставался заговорщиком внутри заговорщиков.

Мысль об Аркадии на мгновение завладела им, и он содрогнулся. Взялся бы сам, и этого бы никогда не случилось. Взялся бы сам, и никто никогда не подвергался опасности, кроме него самого. Взялся бы сам…

Он почувствовал, как растет гнев… против умершего Клейза, живущего Антора, всех действующих из самых лучших побуждений дураков…

Ну, она может сама позаботиться о себе. Она очень зрелая девочка.

Она может сама позаботиться о себе!

Так он шептал про себя…

Однако, смогла ли она?

В тот момент, когда доктор Дарелл говорил себе печально, что она сможет, Аркадия сидела в холодной строгой приемной Исполнительных Офисов Первого Гражданина Галактики. Полчаса она сидела здесь, медленно скользя глазами по стенам. Когда она с Хомиром Манном вошла, у двери стояло двое вооруженных охранников. Раньше их здесь не было.

Она была теперь одна, и все же ощущала недружелюбность самой обстановки комнаты. И впервые.

Почему так теперь должно быть?

Хомир находился у правителя Стеттина. Может, что-то не так?

Это привело ее в ярость. В подобных ситуациях в книгах-фильмах и в видео герой предвидел исход, был готов к нему, когда он наступал, а она — она просто сидела здесь. Могло случиться что угодно. Что угодно! А она просто сидела здесь.

Так, назад. Продумать все сначала. Может, что-нибудь придет в голову.

Две недели Хомир почти жил во дворце Мула. Он взял ее однажды туда с разрешения Стеттина. Он был огромный и мрачно массивный, совершенно чуждый жизни, погруженный в сон звонких воспоминаний, которые отвечали на звук шагов гулом пустоты или диким грохотом. Ей он не понравился.

Лучше прекрасные, веселые дороги столичного города, театры и зрелища мира, по существу беднее Фонда, но все же тратящего большинство своих богатств напоказ.

Вернется ли Хомир вечером? Трепеща от восторга?

— Это для меня мир-мечта, — прошептал бы он. — Если бы я только мог разобрать по камешку, снять слой за слоем алюминиевой губки. Если бы я мог перевезти это домой, на Терминус… Какой был бы музей!

Казалось, он утратил первоначальное нежелание. Наоборот, он был полон желания, он сиял. Аркадия поняла это по одному достоверному признаку — он практически ни разу за все это время не заикался.

Однажды он сказал:

— Там есть конспекты записей Генерала Притчера…

— Я его знаю. Он был предателем Фонда, который прочесал всю Галактику в поисках Второго Фонда, да?

— Не совсем предателем, Аркади. Мул обратил его.

— О, это тоже самое.

— Галактика! Это прочесывание, о котором ты говоришь, было безнадежной задачей. Оригинальные записи Конвенции Селдона, которая основала оба Фонда пятьсот лет назад, делают только одну ссылку на Второй Фонд. В ней говориться, что он расположен «в другом конце Галактики, Старзенде, Звездном Тупике». Это все, с чем Мул и Притчер должны были идти вперед. У них не было метода, как определить, что это Второй Фонд, даже если бы они нашли его. Что за безумие!

У них есть записи… — он говорил себе, но Аркадия нетерпеливо слушала, — которые должны охватить почти тысячу миров, хотя количество миров, доступных для изучения, должно быть ближе к миллиону. Но и мы не в лучшем положении…

— Тсс-с, — шипением тревожно прервала Аркадия.

Хомир оцепенел, потом медленно пришел бы в себя.

— Давай не разговаривать, — пробормотал бы он.

И теперь Хомир находился у Правителя Стеттина, а Аркадия ждала одна снаружи и чувствовала, что кровь стынет в жилах без всякой причины. Это пугало больше всего. Значит, тут что-то не то.

По другую сторону двери, Хомир тоже чувствовал, что его будто заморозили. Он с неистовой силой боролся, чтобы удержаться от заикания, и, конечно, в результате едва мог сказать ясно хоть два слова подряд.

Правитель был при полном параде, метра два росту, с массивной челюстью, жестким ртом. Его сжатые мощные кулаки звучно отбивали такт каждой фразе.

— Да, у вас было две недели, и вы пришли с этими россказнями. Давайте, сэр, скажите мне наихудшее. Мой Флот должен быть разбит? Мне придется сражаться с призраками Второго Фонда так же, как с людьми Первого?

— Я… я повторяю, мой Правитель, я не п… пред… предсказатель. Я… в полном… н… недоумении.