Повисла растерянная пауза; побледневшие лица выдали учащенное сердцебиение. Ранду, должно быть, это все предвидел.

Когда Мангин заговорил, его голе с звучал по-прежнему ровно:

— Откуда вы знаете?

— Только потому, что мой племянник так уверен, а он был на Калгане.

— А какой вид мутанта? Существуют разные, вы же знаете.

Ранду с трудом сдержал нарастающее раздражение:

— Разные мутанты! Да, Мангин. Разные. Но только один вид — Мула. Какой еще вид мутанта может начать с полной безвестности, собрать армию, создать, как говорят, на астероиде размером в пять миль основную базу, захватить планету, потом систему, потом целый регион, а потом напасть на Фонд и разбить его наголову у Хорлеггора. И все это за два-три года!

Овалл Грай пожал плечами:

— Так вы считаете, что он победит Фонд?

— Я не знаю. А если да?

— Простите, для меня это уже чересчур. Фонд нельзя победить. Послушайте. Ведь здесь нет ни одного нового факта, на который можно было бы опереться, кроме утверждений… мм… неопытного мальчика. Давайте отложим это на некоторое время. Несмотря на все победы Мула, до сих пор мы не волновались. И пока он не продвинется дальше, теперь, я не вижу никаких причин что-то менять. Так?

Ранду нахмурился, стараясь не запутаться. Наконец он спросил обоих:

— Вы уже вышли на Мула?

— Нет, — ответили оба.

— Но ведь мы пытались, правда? Верно и то, что в нашей встрече нет никакого толку, пока мы не выйдем на него. Как и то, что до сих пор было больше выпито, чем продумано, и больше сказано, чем сделано, я цитирую сегодняшнюю передовицу из «Рэдол Трибюн». И все потому, что мы не можем найти Мула. Господа! У нас почти тысяча кораблей, готовых в любую минуту вступить в бой, чтобы захватить контроль над Фондом. Я настаиваю на изменении плана. Эту тысячу надо направить сейчас же — против Мула.

— Вы имеете в виду, за тирана Индбура и кровососов из Фонда? — тихо и ядовито спросил Мангин.

Ранду слабо взмахнул рукой:

— Давайте оставим в стороне определения. Против Мула, а за кого — мне начхать.

Овалл Грай поднялся:

— Ранду, это меня не касается. Вы можете представить это полному собранию сегодня вечером, особенно если жаждете политического самоубийства.

Он вышел, не прибавив ни слова, и за ним молча последовал Мангин, оставив Ранду в одиночестве размышлять над неразрешимыми проблемами.

На полном собрании в этот вечер он ничего не сказал.

На следующее утро именно Овалл Грай ворвался в его комнату; Овалл Грай, наспех одетый, небритый и со всклоченными волосами.

Ранду уставился на него поверх еще не убранного после завтрака стола, не скрывая удивления — настолько сильного, что он даже выронил свою трубку.

Овалл решительно и резко сказал:

— Мнемон бомбардирован из космоса — предательски!

Ранду сузил глаза:

— Фонд?

— Мул, — вырвалось у Овалла. — Мул! — Затем слова понеслись: — Это было неспровоцировано и преднамеренно. Большая часть нашего Флота присоединилась к интернациональной флотилии. Те немногие, что остались в национальной эскадре, были немногочисленны и расстреляны на базах. Пока еще не было приземлений, и, наверное, не будет, потому что половина атакующих уже уничтожена, как сообщают. Но это война — и я пришел узнать, как Гавен относится к этому.

— Гавен, я уверен, все еще сохраняет верность духу Хартии Федерации. Что я говорил? Он нападает и на нас.

— Может, Мул сумасшедший? Он хочет завоевать Вселенную? — Грай запнулся и сел, схватив Ранду за запястье. — Немногие наши уцелевшие доложили, что Мул име… что противник имеет новое оружие. Подавитель атомных полей.

— Что, что?

Овалл сказал:

— Большинство наших кораблей погибло, потому что их атомное оружие отказало. Это не могло произойти случайно или из-за саботажа. Это должно было быть оружием Мула. Правда, оно не совсем надежно работало, эффект был прерывистым, его можно было нейтрализовать.

Донесения были не совсем полными. Но видите ли, такое оружие может изменить характер войны и, возможно, сделать весь наш Флот никчемным.

Ранду почувствовал себя старым-старым. Его лицо безнадежно сморщилось:

— Я боюсь, что выросло чудовище, которое пожрет всех нас. И все же мы должны бороться с ним.

17. Визисонор

Дом Эблинга Миса в не очень респектабельном районе Термину с-Сити был хорошо известен интеллигенции, литераторам и просто хорошо образованным людям Фонда. Субъективно, все значительные характеристики зависели от того материала, который читали люди. Для задумчивого биографа дом был «символом отхода от научной реальности», репортеры светских колонок воскуривали фимиам по поводу «невероятно мужской атмосферы безобразного беспорядка» в нем, доктор философии из университета бесцеремонно называл его «полным книг, но неорганизованным», а не имеющий университетского образования друг говорил о нем: «хорош, чтобы выпить в любое время и положить ноги на диван». А легкомысленная еженедельная радиопередача пускалась в разглагольствования по поводу «каменного, приземленного, не лишенного смысла жилища лысеющего левака и богохульника Эблинга Миса».