Читаем Фокусник полностью

Журналистка принимает этот ответ, ее коллеги, кажется, тоже согласны с комиссаром.

— Курить можно? — спрашивает один из них.

— Да, пожалуйста, — отвечает Мистраль и подвигает к краю стола пепельницу. — Больше нет вопросов по тому периоду?

Журналисты отрицательно качают головами. Один из них методично набивает толстую трубку, другой вытаскивает из кармана все необходимое для того, чтобы свернуть самокрутку, а их молодая коллега достает сигарету и щелкает зажигалкой. Мистраль доливает в чашки кофе.

— Если вы не против, давайте перейдем к событиям последних двух недель. Я имею в виду попытку убить ребенка, совпадающую по времени с убийством клошара, в шестнадцатом округе и убийство ребенка в тринадцатом округе.

— Вы официально заявляете, что в обоих случаях это дело рук Фокусника? — задает вопрос мужчина с трубкой.

— Да, говорю это открыто, без обычных предосторожностей. Клошар погиб потому, что застал Фокусника врасплох, с ребенком. Мальчик рассказал нам о том, как этот человек заманил его, — о той же манере действий мы слышали от двух жертв преступлений в конце восьмидесятых годов, которым удалось уцелеть.

— А что насчет убийства на улице Ватт? — Вопрос от журналиста, свернувшего тем временем самокрутку.

Комиссар пространно объясняется по этому делу. Всех интересует тактика, аналогии с предыдущими убийствами. Мистраль и Кальдрон ждут главного вопроса. И его наконец задает молодая журналистка:

— Что можно сказать о человеке, совершившем эти преступления? Это ведь маньяк-убийца, верно?

Отвечая, Мистраль чувствует на себе взгляд Кальдрона.

— Если позволите, давайте будем говорить о серийных убийцах, потому что «маньяк-убийца» — это выражение, больше подходящее для кино.

— Ладно, пусть будет «серийный убийца», — соглашается она, улыбнувшись. Правильно ли мы себе представляем такого рода людей: холодными, неумолимыми, четко продумывающими свои действия? — продолжает журналистка, затушив сигарету в пепельнице.

Мистраль отвечает ей спокойно, начиная заготовленную заранее речь.

— В таких категориях этих преступников изображают в кино. Но этот образ далек от реальности. Как правило, эти люди, все время чего-то опасаются, зачастую они глупы, их преследуют навязчивые идеи, они физически и духовно ущербны, кроме того, у них было тяжелое детство.

— Да, но тогда почему их не так-то просто арестовать? — замечает мужчина с потухшей самокруткой.

— Хороший вопрос. Давайте проанализируем действия Фокусника. Он завлекает ребенка игрой. Поэтому никаких криков, никакого насилия, ребенок идет за ним добровольно, опять-таки без криков и принуждения, поэтому на данном этапе свидетелей быть не может. Затем в каком-нибудь укромном месте он совершает свое преступление. Криков нет — значит, нет свидетелей. Судя по всему, место преступления он покидает без излишней, привлекающей к себе внимание спешки. Никаких резких движений, и, стало быть, снова нет свидетелей. Подведем итоги: он приводит в укромное место жертву, не оказывающую ему ни малейшего сопротивления. Может быть, это объяснение слишком немногословно, но мне хотелось бы, чтоб вы правильно поняли, с какого рода преступником мы имеем дело.

— Действительно, если посмотреть на него под таким углом…

Мужчина, снова раскуривший самокрутку, не закончил фразу, так как Мистраль решил продолжить свою мысль:

— Вероятнее всего, он одинок и упивается ощущением феноменального могущества, совершая преступления. Ему кажется, что он властен над жизнью и смертью…

— Должен сказать, этот образ прямо противоположен нашим обычным представлениям о такого рода людях, — замечает человек с трубкой.

— А я еще не закончил! Думаю, умственные способности у него средние, а еще он не в состоянии стерпеть даже малейшей попытки в чем-либо его ущемить. Он нашел способ заманивать своих жертв и удовлетворять свои патологические фантазии. Поскольку это каждый раз срабатывает, причин останавливаться у него нет.

— Я повторю вопрос, который только что поднимал мой коллега, — берет слово молодая журналистка. — Почему нам не очень-то удается арестовывать таких убийц, учитывая те нелестные характеристики, коими вы их одарили?

— Увы, все очень просто. Этот тип невзрачен, он такой же, как все! Он не ходит по улице с видом властелина мира. Этим-то он и страшен. Люди ежедневно сталкиваются с ним на улице — и не знают, кто он такой. Быть может, речь идет о вашем соседе по лестничной клетке, а вы не в курсе.

На завершающем этапе интервью они беседуют об убийцах, но в более общем плане. Разговор обретает форму теоретической дискуссии, и журналисты выключают свои диктофоны. Спустя два часа они покидают набережную Орфевр.

— Хорошо. Прокатило. Судя по всему, статьи, которые они напишут по итогам нашей встречи, не понравятся Фокуснику, — замечает Кальдрон.

— Нужно выманить зверя из норы, Венсан.

— И что он сделает? Убьет еще одного ребенка, чтобы доказать, что он не такой, как описали его в газетах?