Читаем Фокусник полностью

Фокуснику становится трудно дышать, словно голову ему зажали в тиски и она вот-вот треснет. Он выпрямляется, неторопливо трогается и покидает квартал, направляясь домой. Приезжает он в крайне дурном состоянии. Ему кажется, что он зомби. Как только дверь за его спиной захлопывается, он падает в кресло: ему нужно подумать. В голове у него хаос, и в нем вертится лишь одна ясная, очевидная мысль: «Флики взяли ребенка под охрану». И одновременно у него возникает тысяча вопросов, а от ответов кружится голова. «Откуда они знают? Давно ли? Я в ловушке?» И так далее. Пару секунд он испытывает сожаление оттого, что демонов больше нет рядом: они могли бы помочь ему. Но они окончательно покинули его, и ему не хочется, чтобы они возвращались, он со всем справится сам. Лекюийе закрывает глаза и размышляет. Он приходит к выводу, что если флики действительно защищают ребенка, следовательно, им не удалось установить его, Фокусника, личность, иначе он бы уже лежал лицом в пол, в наручниках, с руками за спиной.

Но если флик узнал, где живет будущая жертва Фокусника, значит, продвинулся в своих поисках дальше, чем можно было предположить. Всю ночь Лекюийе сидит в своем кресле, уставившись в телевизор. Он пытается сообразить, какие ошибки допустил, если дошел до того, что этот мерзавец флик взял ребенка под свою защиту. Однако ответа на свой вопрос он не находит, и это его беспокоит. Из последнего выпуска новостей он не узнает ничего интересного. Он ждет рассвета, чтобы начать действовать. Но пока еще не знает как.

В баре по кругу обсуждают утренние новости, донельзя банальные. Весь день Лекюийе еле ноги таскает. Переезжая от одного клиента к другому, он не отрывает глаз от зеркала заднего обзора, с минуты на минуту ожидая увидеть там фликов, севших ему на хвост. На улице д’Аврон он решает больше не показываться. По крайней мере в ближайшее время. Но чувства сильнее его. Если за две недели ничего не произойдет, он потихоньку снова наведается туда. Отказываться от своей добычи он и не думает. Его мысли слишком поглощены этим мальчиком, чтобы он мог переключиться на что-то другое. Ему почти удается убедить себя в том, что флики были вместе с мальчиком по другой причине. Но поскольку полной уверенности в этом нет, он предпочитает осторожничать.

Под вечер Лекюийе отправляется к Да Сильве по расписанию. Старик сидит за конторкой и прилежно что-то записывает в своей тетради. Лекюийе настолько выбит из колеи после того, как увидел мальчика под охраной полицейских, что ему даже не надо делать над собой усилия, чтобы выглядеть маленьким, незначительным и растерянным. Соответствующее выражение возникает у него совершенно естественно, и это настолько бросается в глаза, что отец Да Сильва, заглянув ему в лицо, забывает обо всех своих подозрениях и испытывает к Лекюийе некую благожелательность.

— Что-то ты не в своей тарелке, парень. Что-нибудь случилось?

— Не знаю, — бормочет Арно Лекюийе, — устал. Голова болит вот уже три или четыре дня, и я от этого спать не могу.

— Может, тебе сходить к врачу и несколько дней посидеть дома? Как придешь в себя — вернешься. А мы тут как-нибудь справимся.

— Я сегодня вечером иду к своему психиатру. Поговорю с ним об этом.

— Держи меня в курсе и береги себя.

Арно Лекюийе приезжает к психиатру раньше времени. Ему не хватает смелости выйти из машины и подождать в приемной. Головная боль разламывает ему мозг, его тошнит, он почти отключается. И до последней минуты сидит в своем фургоне, прежде чем отправиться к врачу.

Тревно вернулся в свой кабинет незадолго до полудня. Он провел два жутких часа в больнице: один пациент пытался покончить с собой, двое других, как он чувствует, тоже готовы на это. Так что, садясь за стол, он пребывает не в лучшей форме. Секретарь приносит ему толстую стопку корреспонденции и посылку. Видя на упаковке имя отправителя, он улыбается. Это его старый приятель из Бордо, с которым он вместе учился в интернатуре. Распаковывая сверток, он видит внутри большую бутылку коньяка. На этикетке написано два слова: «Употреблять НЕумеренно». Следуя совету приятеля, Тревно наливает себе бокал коньяка — и находит его превосходным. Он спешит написать короткое благодарственное письмо своему другу, после чего начинает разбирать почту. Между двумя пациентами он наливает себе еще один бокал. Потом он вскрывает конверт с надписью «строго лично в руки» и видит внизу письма подпись Мистраля. Текст начинается следующим образом: «Прежде чем вы ознакомитесь с ксерокопией документа, прилагаемого к данному письму, я бы хотел объяснить вам, при каких обстоятельствах к нам попала эта бумага. Мы отправили группы во все парижские округа, чтобы проверить сотрудников фирм, занимающихся сантехникой. Одна из таких групп работала в двадцатом округе…»