— Как бы там ни было, префект доволен. Уверена, он отдаст эту пачку фотографий лично в руки министру в запечатанном пакете, говоря тем самым: «Вот видите, я человек незаменимый». — Геран смотрит на часы. — Я как раз сейчас отправляюсь туда, он ждет меня через четверть часа.

— Ты знаешь, как эти фотографии оказались у Соланж Детьен? — спрашивает Мистраль.

— Нет. Никакого письма к ним не прилагалось. А когда я проводил обыск в квартире Детьен, то и там тоже ничего не нашел. И вряд ли префект расскажет нам, каким образом бабулька получила на хранение этот лакомый кусочек, — подводит итог Дюмон.

Последние два дня у Фокусника проходят довольно ненапряженно. Он работает в своем ритме, спокойно, быстро и молча. Ему хочется вернуться на Северный вокзал и на улицу д’Аврон. Просто чтобы почувствовать атмосферу тех мест. Но он знает, что это не очень-то благоразумно и что ему нужно стать вдвое более бдительным из-за этого мерзавца флика, по телевизору во всеуслышание призвавшего родителей быть начеку.

Фокусник из страха быть обнаруженным всерьез размышляет о том, чтобы сменить тактику приманивания детей. Но ведь завлекать их он умеет только фокусами. И он пока что решает оставить все как есть, но быть более осторожным. В любом случае от идеи в дальнейшем поменять подход он не отказывается.

К восьми он подъезжает к мосту Мирабо, чтобы попытаться засечь там машину Мистраля. В десять вечера ему надоедает караулить все проезжающие авто, и он, уставший, возвращается домой.

А Мистраль минует это место двумя минутами позже, как всегда быстро, и в машине у него звучат импровизации Майлза Дэвиса, помогающие ему очистить разум от впечатлений рабочего дня, начавшегося шестнадцатью часами ранее.

23

Утром Лекюийе выныривает из сна, как всегда опустошенный своими кошмарами. Уделив время ритуальному утреннему туалету, он торопится в книжный магазин, а затем в бар, чтобы выяснить обстановку. Он уверен, что таким образом узнает о том, какие шаги предпринимают флики по его поимке. Три типа у стойки трещат со скоростью двадцати глупостей в секунду, но по крайней мере — так он говорит себе — благодаря им он знает, какие события нынче в центре внимания. Однажды утром он слышал, как тележурналист сказал, что арестованы убийцы пожилой дамы, кокнутой в тот день, когда он был с маленьким Гийомом.

— Осталось только схватить этого ублюдка, как выразился флик, убийцу детей, — воскликнул один из троицы, — и можно жить спокойно.

Два его приятеля и хозяин выказывают свое горячее одобрение этому высказыванию. Но вот уже несколько дней в баре главным образом обсуждается футбол: страсти кипят вокруг одной команды, за которую болеют местные завсегдатаи, — название ее Фокусник не запомнил.

Лекюийе отлично видит, что Фокусник всем стал глубоко безразличен, после того как флик опустил его по телевизору ниже плинтуса. Эти уроды в некотором смысле расслабились, узнав, что Фокусник не бог весть какая птица. Арно Лекюийе говорит себе, что надо бы изменить ситуацию. Ему несносна мысль о том, что его публично выставили перед миллионами людей примитивным и незначительным маленьким человеком.

На протяжении нескольких последующих дней он продолжает свои попытки определить место жительства Мистраля. Сейчас для него не существует более важного дела. Эта задача стала для него первостепенной. Он еще не знает, как поступит, когда доберется до него, но, во всяком случае, у него будет преимущество над врагом, он будет знать кое-какие факты из его личной жизни. Он этого хочет — значит, должен это получить. Фокусник решил больше не возвращаться ни на Северный вокзал, ни на улицу д’Аврон до тех пор, пока не выяснит, где живет флик. В каком-то смысле он бросил самому себе яростный вызов.

— Маленький человек покажет тебе, что он вовсе не незначительный. Я еще не знаю, что сделаю, но уж, конечно, не те глупости, каких ты ждешь. Со мной твои провокации не пройдут, я тебя обставлю. Я тебя обставлю, я тебя обставлю.

Фокусник завел себе привычку громко разговаривать в машине. Он кричит во весь голос, особенно когда думает о Мистрале. А поскольку он им одержим, то кричит часто. Как будто от боли. И вот он вопит как безумный:

— Я тебя обставлю.