Музыка, к счастью, перешла в фоновую.

– Настал тот миг, которого вы все так ждали! – проревел директор Баррет.

– Вы сейчас застрелитесь! – взвизгнул кто-то из зала.

Хохот. Ну они и фрики.

Директор Баррет храбро все выдержал.

– Сейчас будут объявлены имена короля и королевы бала!

Зал отчетливо заволновался. Кто-то рядом со мной пискнул от неподдельного восторга.

Я посмотрела на Присциллу с этими ее локонами в стиле Ширли Темпл – черными, блестящими, безупречными. Они так и скользили по голым плечам – атласное платье было без лямок. Кожа, припорошенная блестками, посверкивала. Она была красива до боли – просто девушка мечты.

Присцилла перехватила мой взгляд, скорчила рожу:

– Сфотографируй – лучше запомнится.

Моя улыбка превратилась в злобную гримасу.

– У тебя прыщик из-под консилера видно.

Ладонь ее взлетела к подбородку. Микрофон хрюкнул, и мы обе стали слушать Баррета дальше.

Все зависело от одного этого мгновения. И тогда лихорадочная несусветица в стиле Дэвида Линча и длиной в неделю канет в прошлое. Уж надеюсь.

Очень хотелось вернуться домой.

Мы одновременно протянули друг другу руки.

Я стояла и ждала, назовут ли мою маму королевой бала.

глава 1

Мама моя очень любит рассказывать одну историю – про день моего рождения. В Лос-Анджелесе стояла рекордная засуха. Но, когда у мамы отошли воды («Вот Богом тебе клянусь, Саманта, ничего не выдумываю»), небеса разверзлись и хлынул ливень.

Десятилетняя засуха завершилась в тот самый день – ее смыло водяными потоками. А когда через одиннадцать часов я появилась на свет, в больнице отключили электричество, так что лицо мое мама впервые увидела в режущем глаза свете мобильника медсестры.

Когда я была маленькой, я очень из-за этого собой гордилась. Типа рождение мое стало чудом – таким, что даже природа придумала особую фишку и поприветствовала меня шикарным спектаклем. Легко было собой гордиться в детстве, когда весь мамин мир вращался вокруг меня, будто вокруг самого замечательного человека на свете.

А потом это изменилось – изменилось и мое восприятие истории собственного рождения. А что, если тем самым мироздание решило мне сообщить, что я с самого появления на свет буду главным геморроем всего человечества?

На экран мобильника упала дождевая капля, размыв мамино агрессивное послание. Я подняла глаза на потемневшее небо и как раз успела увидеть проблеск молнии.

– Блин, блин, блин. – Я засунула телефон в карман ярко-синего вязаного платья и бегом бросилась от машины к ступеням у входа в загородный клуб «Оаквуд». Капли посыпались настоящим ливнем, я за несколько секунд промокла до нитки. Когда я наконец-то добежала до навеса перед входом, носки уже хлюпали в «доксах». Ни фига эти кроссы на самом деле не водонепроницаемые. Платье же теперь годилось только для шоу фриков: из-за мокрых пятен ткань стретч стала напоминать картину художника-абстракциониста. Да уж, видок как раз для «клубного собеседования».

Вместо клубного собеседования я бы с огромной радостью:

1. Пожевала стекляшки.

2. Выкопала канаву.

3. Пободалась с белым по поводу «Все жизни имеют значение».

Дождь лил потоком, я отжала волосы. Телефон снова завибрировал.

Это я тоже проигнорировала. Я отвечаю на сообщения, набранные одними прописными буквами, только если они от моего лучшего друга Вэл или если, судя по гифке, там что-то ну очень срочное. Еще одна проблема в том, что мама никогда не ставит в сообщениях восклицательных знаков, даже если набирает все одними прописными, – и это тоже довольно гнусный приемчик. Делать вид, что тебе пофиг, – мамин любимый способ воздействовать на окружающих. Короче, нет, я не собиралась все бросать и писать ответ. К тому же на самом-то деле я на собеседование не опаздывала. Просто у мамы очередной психоз.

В это время на парковке едва не столкнулись два люксовых внедорожника. Один водитель в отчаянии вскинул руки – все окна у него запотели. Машина рывком обогнала другую, из-под колес вылетел целый водяной вал, обдал какую-то женщину, бежавшую к своему автомобилю. Та с совершенно ошалелым видом побрела дальше.

Какие страсти. Я инстинктивно вытащила телефон и стала записывать голосовое сообщение.

Замечала, что, когда в Лос-Анджелесе идет дождь, реальность меняется?

Типа солнечно-пастельные здания вдруг начинают казаться грязными – на уродской штукатурке стен проступают пятна. Из щелей на разделительной полосе вдруг вылезают цветы, которых там сто лет не было. Все разом забывают, как надо водить машину. Какое вождение? У меня вода на капоте!