Наталья Николаевна Ильина

Фламандская петля

Пролог

Лето 1983 года в Малинниках, да и во всей области в целом, выдалось засушливым и необычайно жарким. К середине июля дожди, и прежде редкие, прекратились совсем. Тем роковым вечером третьего августа от зноя изнемогали и земля, и люди. В надвигающихся сумерках небо над горизонтом неожиданно налилось свинцовой тяжестью.

Первая молния сорвалась с низкой тучи на дальнем краю поля возле самого леса. С сухим треском она соединила небо и землю, угодив точно в огромную скирду сена, которое весело запылало, освещая грубую стерню и близкие деревья. Словно этого было мало, в торчащую на опушке древнюю ель ударила вторая. Гром прокатился далеко над полями, а потом молнии стали бить пучками – в поле, в лес, в столбы линии электропередачи вдоль дороги. Разряды сыпались с неба непрерывной чередой. Искривленные, как пальцы гигантских пятерней, молнии ветвились и вцеплялись ослепляющей хваткой во все подряд.

Резким порывом налетел ветер и задул мощно, загудел, как стовагонный состав на перегоне, поднимая в воздух горящее сено, раздувая и разнося пламя по сухой стерне на десятки метров за раз. Огонь помчался по стонущим на ветру кронам деревьев, взметнулся в алый столб пламени и, вращаясь в опаляющем вихре, набросился на заглохший в поле трактор, пожирая жирную смазку и хищно блестя в стеклах кабины.

Во втором часу ночи на совхозной ферме вспыхнул громадный ангар, больше чем наполовину заполненный сеном. В него угодило три разряда подряд. А молнии, словно сорвавшись с цепи, все лупили в иссушенную долгой засухой землю, в крыши построек, в деревья.

Ближе к поселку, на МТС[1], взорвалась цистерна с горючим, и в небо взметнулся огромный черно-красный столб пламени, бугрящийся, вспухающий смертоносным цветком. Огонь ревел, играючи перескакивал с деревьев на заросли малины вдоль шоссе и длинными проворными языками тянулся к первым домам поселка под вой ураганного ветра.

Небо пылало ослепительно-синим, черным и золотым, перетекало из лилового в зловещий красный, но так и не пролило вниз ни единой капли дождя. Над поселком Малинники, молочной фермой совхоза «Рассвет», полями и лесом на километры вокруг бушевала невиданной мощи сухая гроза.

Часть первая

В тихом омуте…

Глава 1

Пожар

Малинники. 3 августа 1983 г.

Лида капризничала. Едва сообразив, что мама собирается уходить, она скуксилась, округлое личико сморщилось, в глазах заблестели крупные, как капли росы, слезинки.

– Мами-ичка! – заныла она, цепляясь за материнский подол обеими ручонками.

Ткань платья натянулась, перекосилась, выехала из-под пояска. Зоя присела на корточки, пытаясь отцепить липкие от арбузного сока пальчики.

– Лидочка, солнышко, мне пора на работу! – принялась она уговаривать дочь, оглядываясь на крыльцо.

«Где же мама?» – нетерпеливо билось в голове. Но Александра Васильевна как назло застряла где-то в глубине дома и не спешила спасать Зою от Лидочки. А ведь она отпросилась домой всего на часок, с дочкой повидаться. Третьи сутки с утра до ночи пропадая в телятнике – начался отел, – Зоя разрывалась между домом и новорожденными телятами. Мой, корми молозивом каждые два часа, следи, чтобы не подавились, не поддушились на привязи, а они все прибывали – смешные и неуклюжие коровьи детки. На свою кровиночку времени совсем не оставалось…

– Лидочка! – наконец появилась на крыльце Александра Васильевна. – Иди к бабушке, бабушка что-то вкусненькое даст!

Лида к бабушке идти не желала. Крепко обняв мамины ноги, она повисла на них всем весом трехлетнего ребенка средней упитанности, такая себе хнычущая гирька в пятнадцать килограммов весом.

– Пойду с мамой на яботу! – прогудела она, пряча от бабушки лицо в складках Зоиного платья.

– Конечно! – ухватилась за спасительное предложение Зоя. – Я сейчас схожу спрошу разрешения у дяди бригадира и вернусь за тобой, хорошо?

Дочь отстранилась, не отпуская рук, и подняла заплаканное лицо, с надеждой уставившись на Зою. «Правда?» – вопрошали светло-серые чистые глаза. Зоя тяжело вздохнула и погладила растрепанные завитки волос на дочкиной макушке.

– Я побегу? А то дядя бригадир уйдет и спросить будет некого…

Девочка неохотно отступила. Зоя кинула быстрый виноватый взгляд на подбоченившуюся на крыльце мать и бегом бросилась со двора. От поселка до фермы было около километра, да еще предстояло пробежать задками до улицы Ленина, от которой и начиналась дорога к ферме, проходя между полем и лесополосой.

* * *

– Зимчук, Зоя! – сердито окликнул зоотехник Кузьмичев, едва она успела появиться возле телятника. – Ты где шляешься?