Читаем Фитин полностью

Несколько позже появится ещё и отдел «III Е», который займётся, как их называли, «почётными агентами» — то есть шпионажем в высшем обществе.

Сравнив «круг интересов» гестапо и СД, то есть III и IV управлений РСХА, можно понять, что их интересы пересекались во многих точках, что, безусловно, порождало конкуренцию между двумя «конторами», а то, что III управление явно имело больше прав и возможностей, нежели IV управление, неизбежно вызывало зависть сотрудников последнего. (Подумать только про специальный отдел «III Е»! Это же что получается? Гестапо обнаруживает и разрабатывает агентов противника, но когда выявляются нити, уходящие куда-то наверх, то следует передавать всё в СД, чтобы те снимали сливки? Кому же такое понравится?!)

Отсюда и та громадная неприязнь «папаши Мюллера» к СД, о которой пишет Шелленберг.

* * *

И вновь вернёмся к личности самого Вальтера Шелленберга. К сожалению, имя руководителя политической разведки фашистской Германии нашему российскому читателю (а прочие нас не очень-то и волнуют) известно гораздо лучше, нежели имя Павла Фитина. Спасибо, конечно, Юлиану Семёнову, познакомившему наших граждан с руководителями гитлеровских спецслужб; и очень хорошо, конечно, что никакой западногерманский писатель не создал аналогичный бестселлер — что-нибудь типа «Шестнадцать мгновений осени», повествующий о каком-нибудь сотруднике VI управления РСХА, работающем в осенней Москве 1941 года. Правда, тогда бы мы могли узнать и про наших героев спецслужб, если бы, конечно, этот роман (или его экранизация) дошёл до нашего читателя.

Впрочем, думается, у нас имеется возможность рассказать что-нибудь малоизвестное даже и про весьма популярного среди наших кинозрителей Вальтера Шелленберга...

«Постучав», как мы уже говорили, «на любительском» уровне, он начал свою действительную службу в качестве секретного сотрудника (в СССР было такое сложносокращённое, ныне полузабытое слово «сексот»). Задачей Шелленберга опять-таки было собирать информацию о педагогах и студентах его родного университета. Нет сомнения, что к делу своему молодой человек относился не просто ответственно и добросовестно, но в полном смысле слова — творчески. Недаром он даже выезжал в четырёхнедельную служебную командировку во Францию, чтобы разузнать о политических воззрениях какого-то профессора Сорбонны. Несомненно, подобное поручение свидетельствует о высоком интеллектуальном и культурном уровне сотрудника.

В своём «Лабиринте» Шелленберг пишет с похвальной скромностью:

«Я всегда получал, как мне казалось, самые интересные и важные дела, и у меня создалось впечатление, будто мои действия направлялись какой-то невидимой рукой. Мне приходилось расследовать дела высших должностных лиц нацистской партии, заподозренных в злоупотреблении служебным положением. Дважды я отправлялся в Берлин с личным докладом министру внутренних дел доктору Фрику, снабжавшему меня необходимыми документами...»[248]

Трудно сказать, насколько вышеизложенное соответствует истине (ну кто тогда, в начале 1950-х, захотел был опровергать рассказы о подобной «крутизне» молодого гестаповца?), однако тут можно сделать и такой интересный вывод: принадлежность к верхушке нацистской партии не давала того «иммунитета», какой получали у нас высокопоставленные чиновники КПСС, или впоследствии... Оставим!

Затем Шелленберг — по его, опять-таки, утверждению — участвовал в подготовке компрометирующих фальшивых материалов по маршалу Тухачевскому, которые фюрер передал Сталину, после чего трагическая судьба «красного маршала» была предрешена. Хотя это всё тоже версия...

В марте 1938 года, в дни аншлюса Австрии, Вальтер Шелленберг отвечал за обеспечение безопасности во время визита фюрера в Вену, а затем занимался тем же самым в итальянских Риме, Неаполе и Флоренции. Осенью того же года он, имея в качестве «документа прикрытия» датский паспорт, ездил по заданию Гейдриха в сенегальский Дакар — главную французскую военно-морскую базу в Африке, на Атлантическом побережье, чтобы составить соответствующий оперативный отчёт.

Перед началом Второй мировой войны Шелленберг разоблачил польского военного разведчика подполковника Сосновского — две немки-секретарши, сообщницы и любовницы поляка, были казнены, а он сам был обменён на нескольких арестованных в Польше германских агентов. (Можем уточнить, что после крушения Польши Сосновский оказался в тюрьме НКВД, и с ним очень плодотворно работали сотрудники нашей разведки.)

Когда же германские войска вторглись на польскую территорию, Шелленберг был прикомандирован к рейхсфюреру СС, чтобы обеспечивать его безопасность. Кстати, судя, опять-таки, по мемуарам Шелленберга, во время этой поездки он даже общался с Гитлером, который также приезжал в Польшу.