Читаем Фитин полностью

Известно, что Фитин в общем-то, особенно поначалу, был чисто политическим руководителем разведки — реальным оперативником он стал ближе к концу войны. И вот то, что он, чуть ли не единственным, вспомнил о необходимости присвоить разведчику оперативный псевдоним, — тому подтверждение.

А вообще момент-то оказался довольно непростой... Иной начальник в подобной ситуации мог бы безапелляционно заявить сотруднику, что тот не готов к командировке — вплоть до отстранения (конечно, не в военное время) от поездки. По крайней мере, мог бы здорово испортить настроение работнику, а всем тем, кто его готовил, «раздать» по выговору. Полно ж подобных начальников, в любой сфере деятельности, которые придерживаются именно таких методов, считая это необходимой «строгостью» и «требовательностью»! Вот только пользы от того на самом деле немного... Фитин же по-человечески обратил всё в шутку.

* * *

Теперь — несколько слов о личной жизни Павла Михайловича. Насколько мы помним, он был женат во второй раз, от этого брака у него были сын и дочь, а также в этой новой его семье жил Анатолий, сын Фитина от первого брака, которому в 1944 году было двенадцать лет.

Подробностей мы, опять-таки, не знаем, хотя понятно, что мальчику нелегко было ужиться с «другой мамой», в чужой фактически семье, потому как отец вечно был занят, да и Лилия, очевидно, гораздо больше времени и внимания уделяла своим маленьким детям, нежели приёмному сыну. Старшим сыном вообще быть труднее, а неродным — и подавно.

Кому принадлежала идея отправить Анатолия в суворовское училище, мы, конечно же, не знаем. Но к тому времени, кроме тех суворовских училищ, что относились к армии, и нахимовских училищ, что относились к флоту, были сформированы два суворовских училища войск НКВД — в Кутаиси и в Ташкенте. Причём если в «армейские» СВУ и «флотские» НВУ принимали преимущественно сыновей погибших фронтовиков, сирот, то в Кутаисском и Ташкентском училищах обучались, в основном, сыновья офицеров, генералов и других сотрудников органов и войск НКВД и НКГБ. С одной стороны — преемственность, а с другой — все эти сотрудники были либо на фронте, либо в оперативных отрядах за линией фронта или вели борьбу с диверсантами, бандитами, гитлеровской агентурой и прочей нечистью в нашем тылу. Так что не стоит считать создание СВУ специально для детей сотрудников НКВД—НКГБ какой-то особой привилегией. Форма одежды суворовцев СВУ НКВД отличалась от других училищ: при тех же чёрных мундирах погоны и лампасы были василькового цвета, а фуражки — как у сотрудников органов внутренних дел, с васильковой тульёй и краповым околышем. На погонах Кутаисского училища было написано «Кт СВУ», и потому местные мальчишки, умирающие от зависти, кричали суворовцам вслед: «Кутаиси-таракан!»

Летом 1944 года Анатолий был отправлен в Кутаиси. На вокзал провожала его Лилия Фитина — Павел Михайлович, разумеется, находился на службе... Потом, в 1946 году, училище было переведено под Ленинград, в Петродворец («шифровка» на погонах переменилась на «Л СВУ», в отличие от «Лен СВУ», «армейского»), в изрядно побитые войной кирпичные казармы, в которых до войны располагалось Военно-политическое пограничное училище имени К. Е. Ворошилова, фактически погибшее при обороне Петергофа в 1941 году, а до революции стоял 148-й пехотный Каспийский полк.

Одно из самых ярких впечатлений от нового училища — немецкий танк «Пантера», пробивший стену клуба, да так там и застрявший; в столовой частично отсутствовала крыша, а потому дождь капал в суп...

После суворовского училища Анатолий окончил школу КГБ в Свердловске, потом, без отрыва от службы, получил высшее образование на историческом факультете Свердловского университета и работал в органах госбезопасности, постепенно продвигаясь по службе. Вполне возможно, что Павел Михайлович мог бы ему чем-то помочь, бывшие сослуживцы и подчинённые относились к нему с большим уважением, старые связи оставались, но в семье Фитиных обыкновения кого- то «двигать» не было...

Анатолию Павловичу было сорок девять лет, это был 1981 год, когда он получил назначение на полковничью должность в Ленинграде. Но таков оказался каприз судьбы, что он скоропостижно скончался, не успев даже прибыть к новому месту службы... Произошло это через десять лет после ухода из жизни Павла Михайловича.

* * *

Возвращаемся, однако, в 1944 год.

Известно, что тогда, 5 ноября, государственные награды получили сразу восемьдесят семь сотрудников внешней разведки — можно понять, что Павел Михайлович немало постарался, чтобы труд его соратников оказался достойно отмечен. Чекистов как-то не очень «баловали» государственными наградами. Сам Фитин получил тогда орден Красного Знамени.

...Недавно в одном уважаемом журнале, в очерке одного достаточно известного автора мы с изумлением прочли: