Зачем мутить всю эту тему с разбойничьим гнездом в монастыре, если можно до конца жизни жить как епископ и не париться насчет всей этой братвы, которая постоянно косячит? Можно просто взять какую-нибудь телегу и уехать, куда глаза глядят. Спрятать все в надежном месте, потратить два-три слитка, чтобы натурализоваться в Лионе или Гренобле, потом вернуться и за два-три рейса все вывезти? А куда девать восемнадцать разбойных морд? Они же без старшего недели не проживут. За пару дней разосрутся друг с другом, потом разбегутся куда глаза глядят, и через неделю весь крещеный мир от Турина до Шамбери будет знать, что в Сакра-ди-Сан-Мигеле полгода вместо богоугодного заведения был разбойничий притон. С атаманом отцом Жераром, который выглядет так-то и так-то.

Надо мочить всех. И братву, и заложниц, и наложниц. Сложить тела где-нибудь в подвале, где сразу не найдут. Может, неделя пройдет, пока местные задумаются, почему в аббатстве никто не открывает, и осмелятся ломать ворота.

Одному никак. Амвросия, Николя и Ручку надо брать в долю. Господи, как невовремя тут эта Шарлотта де Круа, за которой еще и погоня может приехать. Надо отправить ее с Николя, потом еще немного поиграть в аббатство, пока все не уляжется. А если не прокатит? Может, прямо завтра закинуть это золото в карету и уехать вместе с Николя? Даме сразу с утра дать по голове мягкой дубинкой. После Сузы выкинуть ее из кареты в овраг, туда же спихнуть карету. Тогда нужны лошади или телега, чтобы пересесть и ехать дальше с тяжелым золотом. И кто-то должен остаться в аббатстве, чтобы встретить «важных людей». Господи, какие же они все идиоты, никому нельзя доверять. Даже Ручке с Амвросием, хотя они и умные.

Убальдо еще тут. Он, черт седой, тоже умный. Может что-то заподозрить. Хотя сейчас он беззащитен как никогда. Никто не знает, что он здесь. Гвидо тоже здесь. И Филомена с детьми тоже здесь. В Турине еще долго будут гадать, сбежал Ночной Король, убит или сгорел. Искать по всем окрестностям точно не будут. Как говорится, жопу поднял — место потерял. Выберут нового, а там уже и всем только лучше станет, если дон Убальдо не вернется.

Жерар перекрестился. Что за мысли? Мочить, мочить, мочить. Как бес попутал, право слово. Нет уж, резко все менять нельзя. Поживем как жили, а там как Господь положит.

<p>5. Глава. 28 декабря. Такая неприятность, что уже не до Марты</p>

Жил да был когда-то в Милане славный парень Марио. Господь наградил его талантом стрелять из арбалета. Еще Марио умел командовать егерями и рисовать, но этому он уже сам учился.

Несколько лет назад Марио нанялся к известному кондотьеру Себастьяну Сфорца. Служил тому верой и правдой до тех пор, пока наниматель не погиб на очередной чужой войне.

Марио божией милостию враги не убили и даже не ранили. Поэтому он остался воевать за ту же сторону, только начальника сменил. Новый командир, Максимилиан де Круа, повоевал пока не надоело, и часть своих наемников распустил, а остальным предложил послужить у него как бы графской гвардией в родовом поместье. Платил он не то, чтобы больше рынка, но честнее рынка, так что сотню солдат себе набрал. И Марио в том числе.

Марио напросился в егеря и там поднялся до старшего. Когда господин граф ездил в следующие походы, он иногда брал с собой солдат, и возвращались из них не все. Марио же не покидал замка и гонял по окрестностям браконьеров. За три года он врос в свой новый дом настолько, что у него завелись две постоянные любовницы, и обе родили ему детей. Правда, ни на одной Марио не женился, чтобы другую не обижать.

Но и ему пришло время покинуть дом. Граф давно уехал на войну, а графиня собралась за ним. К этому времени уже все дворня чуяла, что у хозяев дела плохи. Они судились за замок и похоже, что проигрывали. Марио выбрал держаться поближе к хозяйке, чем к замку. Новые хозяева будут французы и его, миланца, выкинут.

В свите графини Марио приехал в родной Милан, а оттуда в Турин. Никто не говорил ему, как дела у господ, но, судя по тому, как герр и фрау де Круа разговаривали друг с другом, дела у них шли плохо, как никогда.

Плохое состояние дел подтвердилось в Турине практически сразу. Срочный сбор, переезд от Маргариты Австрийской к викарию и засада в середине пути.

Этим вечером у Марио два раза появился повод сказать «Господь меня любит». Первый раз — когда от нападения на дороге отбились, и Марио, сидевший рядом с кучером, не получил ни царапины. Второй раз — когда в длинном коридоре дворца епископа он встретил Марту.