Читаем Философия бунта полностью

Буржуазный закон есть, конечно, выражение воли господствующего класса, есть определенная граница, фиксирующая пределы действия сил оппозиции. Но наряду с этим буржуазно-демократические нормы фиксируют и границы давления господствующего класса на силы оппозиции, те границы, которые буржуазия была вынуждена установить под воздействием борьбы пролетариата и других слоев трудящихся [Примером такого воздействия можно считать легализацию деятельности коммунистических партий в ряде капиталистических стран в последние годы – шаг, на который буржуазия была вынуждена пойти и который открывает перед коммунистами новые перспективы революционной деятельности.]. В этом смысле демократия в буржуазном обществе может рассматриваться и как важное завоевание трудящихся, и прежде всего рабочего класса. Маркузе явно переоценивает силы буржуазии развитых капиталистических стран, утверждая, что она «терпит» существование только тех форм и сил оппозиции, которые ей выгодны и для нее неопасны.

Буржуазия, разумеется, стремится свести силы оппозиции на нет, но независимо от этого стремления она вынуждена «терпеть» не только «профессорские речи», но и такие «группы давления», в которых отчетливо видит реальную угрозу своему существованию, но которые не в состоянии уничтожить. Одним словом, буржуазия «терпит» то, с чем она не в состоянии справиться на каждом данном этапе развития классовой борьбы.

«Пространство», оставляемое буржуазной демократией для действия оппозиционных сил, правда, не настолько велико, чтобы дать последним возможность «законным» образом осуществить социализм, и когда дело доходит до революционной ситуации, то взятие власти осуществляется насильственным путем. Но использование оппозиционными силами «легальных» механизмов представляет важную предпосылку подготовки социалистической революции.

Пока не созрели условия для революционного отрицания капитализма, буржуазная демократия может быть использована пролетариатом для сплочения тех слоев трудящихся, которые выражают недовольство существующим режимом и вместе с рабочим классом могут выступить в качестве антимонополистической, антиимпериалистической силы. В этом смысле борьба за расширение демократии в условиях буржуазного общества есть одна из форм борьбы за социализм. Подчеркивая это обстоятельство, В. И. Ленин писал: «Социализм невозможен без демократии в двух смыслах: 1) нельзя пролетариату совершить социалистическую революцию, если он не подготовляется к ней борьбой за демократию; 2) нельзя победившему социализму удержать своей победы и привести человечество к отмиранию государства без осуществления полностью демократии» [168].

Массовое революционное движение трудящихся рождает в процессе революции совершенно новые формы организации власти и управления (как это было во всех странах, где произошла социалистическая революция). Вместе с тем в развитии демократии как одного из элементов культуры существует своя внутренняя преемственность. Новый тип демократии вырастает на базе диалектически «снимаемой» демократии старого типа. И уровень развития, реального воплощения, и темпы становления демократии нового типа находятся нередко в прямой зависимости от уровня демократического развития исторически предшествовавшего общества, от демократических традиций, в частности от того, насколько массы, и прежде всего рабочий класс, воспитаны в духе демократии, вырванной у буржуазии предшествующими поколениями трудящихся.

Двойственный характер демократии в буржуазном обществе предопределяет и двойственное отношение к ней со стороны пролетариата: конечной его целью является революционное «снятие» буржуазной демократии, но осуществление этой цели должно быть подготовлено всем ходом борьбы за демократию, за обеспечение действенности старых и достижение новых прав и свобод.

Демократия, таким образом, была и остается ареной непрекращающейся борьбы между буржуазией и пролетариатом.

Само собой разумеется, пролетариат и все революционные силы не могут не исходить в своей борьбе против буржуазии из реальных условий, складывающихся в данной стране. Там, где демократические нормы и институты не имеют реальной силы или где оставляемое законом «пространство» для действия оппозиции слишком узко, там на насилие падает больший акцент, нежели в странах, где демократические механизмы сохраняют за собой большую эффективность. Но и здесь насилие не может рассматриваться как абсолютная форма борьбы.