Читаем Философия бунта полностью

Отмечая антикапиталистический характер движений протеста, необходимо учитывать, что способ и формы критики капитализма «новыми левыми» во многом определялись тем обстоятельством, что подавляющее их большинство было занято в сфере производства, хранения и распространения информации, духовных ценностей, в сфере культуры. Поэтому сам капитализм конкретизировался в их сознании через призму тех явлений культуры, с которыми им приходилось сталкиваться, т. е. через призму процессов, связанных с характером культурной деятельности в условиях развитого капитализма. Своеобразие антикапитализма «новых левых» заключалось не в том, что они, как полагали некоторые леворадикальные идеологи, знаменовали собой появление «нового субъекта» революционного исторического творчества в лице студенческой молодежи и интеллигенции. В их выступлениях нашли противоречивое отражение выдвигаемые самим общественным развитием потребности в свободном, неотчуждаемом творчестве людей, в гармоничном их саморазвитии. Ориентация на эти потребности означает разрыв с теми ценностями современного капиталистического общества, которые рассматриваются идеологами буржуазии как цементирующая его сила (речь идет прежде всего о потребительском идеале, о так называемом престижном потреблении и т. д.). Идеологи буржуазии пытаются уверить, что, поскольку современное развитое капиталистическое общество способно предоставить трудящимся определенную сумму благ, которые еще не так давно входили в систему престижного потребления «верхних слоев», то тем самым оно выбивает из-под ног эксплуатируемых почву для «бунта» и устраняет основания для массового недовольства, сделав последнее уделом «одиночек-неудачников». Молчаливо предполагается при этом, что процесс дегуманизации личности в условиях капиталистической эксплуатации (не отрицаемый и некоторыми из этих идеологов), превращения ее в некоторое «подобие флюса», отчуждение от власти и от «высокой культуры», если и будут вызывать какое-то недовольство и отдельные выступления, все же не смогут послужить достаточным основанием для революционного взрыва и превратиться в такие потребности, невозможность удовлетворения которых в условиях современного капитализма поднимет против него трудящиеся массы.

Однако массовые антиимпериалистические, антимонополистические выступления последних лет показали, что не только голод, материальная нужда, но и голод духовный, отчужденность от власти, от свободного творчества, сведение всей человеческой деятельности к безудержному накопительству и «потребительской гонке» становятся внутренней движущей силой протеста. Антигуманизм, бюрократизм и потребительский фетишизм – без этих и других характеристик немыслимо современное капиталистическое общество, и борьба против них объективно способствует подрыву господствующих в этом обществе механизмов диктатуры буржуазии. Под этим углом зрения следует понимать критику «новыми левыми» политики империалистической агрессии, технократии, всевластия военно-промышленного комплекса, эрзац-коллективизма в рамках социальной интеграции и т. д. Исходя из этого следует расценивать и их разрыв с господствующими стандартами и нормами официальной культуры, ориентацию на создание нового комплекса ценностей, установок, так называемой «контркультуры» [11], и связанные с этим требования формирования «нового человека», наделенного «новой чувственностью», обладающего «новой структурой инстинктов», формирования «новой экзистенциальной среды», которая была бы для человека не чуждым ему объектом, а сферой его неотчуждаемого спонтанного самоосуществления, среды, в условиях которой техника перестала бы выполнять свою репрессивно-дегуманизирующую функцию.

Правда, от «новых левых» не часто можно услышать, что они выступают против капитализма. Мишень своей критики они склонны определять более абстрактно: «общество угнетения», «корпоративное общество», «антигуманное общество», «бюрократизированное общество», «потребительское общество», «технократическое общество».

Выдвигая требования формирования «нового человека», с новыми потребностями, интересами, мотивами поведения, требования гуманистического использования техники, «новые левые» ассоциируют их не столько с социализмом, сколько с абстрактным «свободным» обществом. В этом обнаруживается их политическая слабость, неспособность подняться до понимания капитализма как сложной общественной структуры, зиждящейся на определенном, исторически сложившемся экономическом базисе, до понимания действительных путей преобразования его в социалистическое общество. Отсюда и протест против сковывающих творческую деятельность человека рамок выливается большей частью в отрицание всяких объективированных социальных норм, традиций, связей, без опоры на которые невозможно никакое творчество, в противопоставление в конечном счете индивида обществу. И «новый человек» оказывается в этих условиях лишь схемой, далекой от того, чтобы воплощать реальные тенденции исторического развития.