Читаем Философия бунта полностью

Энгельс, как известно, выражал несогласие с тезисом «Проекта социал-демократической программы 1891 года», в соответствии с которым «численность и нищета пролетариев все больше возрастают». «В такой абсолютной форме, как сказано здесь, – замечает Энгельс, – это неверно. Организация рабочих, их постоянно растущее сопротивление будут по возможности создавать известную преграду для роста нищеты. Но что определенно возрастает, это необеспеченность существования» [93].

Этот тезис получает дальнейшее развитие в ленинских работах. Ленин исходит из того, что при ухудшении существования пролетариата в условиях развития капитализма определенное улучшение его экономического положения вполне возможно. Теория Маркса признает, отмечает Ленин, что «чем быстрее рост богатства, тем полнее развиваются производительные силы труда и обобществление его, тем лучше положение рабочего, насколько оно может быть лучше в данной системе общественного хозяйства» [94]. Однако это обстоятельство принципиально не меняет положения пролетариата как лишенного собственности, эксплуатируемого класса капиталистического общества.

Этот факт прежде всего и позволяет Энгельсу и Ленину, невзирая на возможность улучшения экономического положения рабочего, говорить о нем как о революционном классе, как о могильщике буржуазии. Важно в этой связи иметь в виду, что некоторое улучшение благосостояния пролетария компенсируется появлением у него новых потребностей, порождаемых изменением объективных условий функционирования рабочего класса как создателя прибавочной стоимости и выступающих не как показатель его «обуржуазивания», а как необходимое условие нормального функционирования пролетария в контексте новых условий труда, потребностей, которые могут рассматриваться не как дополнительное приобретение, а как компенсация потерь рабочего в связи с усилившейся эксплуатацией и которые поэтому ни в коем случае не ведут к исчезновению разрыва в структуре и уровне потребления пролетариата и буржуазии.

Иными словами, удовлетворение в условиях роста общественного богатства одних потребностей пролетариата вовсе не означает удовлетворение пролетарских потребностей вообще, ибо на смену удовлетворенным (и то – надолго ли и везде ли?) приходят новые, более высокие потребности, неудовлетворенность которых может играть не менее революционизирующую роль, чем борьба за кусок хлеба.

Отмечаемое Маркузе сближение уровней и структур потребления различных классов и слоев буржуазного общества распространяется лишь на потребности, выступающие в условиях развитого капиталистического общества в качестве чисто «первичных» потребностей, удовлетворение которых обеспечивает лишь необходимое по современным условиям воспроизводство рабочей силы и которые залегают на небольшой глубине, доступной для взора утопически настроенных «социальных критиков».

В конце XIX – начале XX в. автомобиль, к примеру, был необходим для буржуа и не был необходим, скажем, для американского рабочего, живущего рядом со «своей» фабрикой. В современных условиях, в связи с изменением структуры размещения производства, урбанизацией и другими процессами, порожденными научно-технической революцией, американскому рабочему автомобиль необходим хотя бы уже для того, чтобы добраться до места работы [«Для трудового американца автомашина прежде всего нужна, чтобы ездить на работу, куда общественного вида транспорта или просто нет, или, если есть, он требует большой затраты времени и стоит дорого. Между тем нередко нужно преодолевать расстояние в 100- 200 км, чтобы попасть к месту работы» [95].]. Рабочий при этом отнюдь не «обуржуазился», ибо, строго говоря, не получил никакой дополнительной (в относительном измерении, разумеется) льготы. Видимая «льгота» на поверку оказывается лишь необходимой компенсацией тех потерь, какие были вызваны изменившимися условиями общественной жизни. Такая же картина возникает и при рассмотрении других полученных рабочим «льгот». Тот же оплачиваемый отпуск французского рабочего оказывается с этой точки зрения не дополнительно приобретенным благом, а «компенсацией» возросшей нервной нагрузки и интенсификации труда, «компенсацией», без которой пролетарий не может в новых условиях создавать прибавочную стоимость – в тех масштабах, каких требует ныне капитал, – в качестве рабочего современного капиталистического промышленного предприятия.