Робер-Анри Ботье также говорит о неуклюжести и бестолковости короля, который потерял всякий интерес к политическим делам, чтобы посвятить себя охоте и набожности, оставив всю власть своим советникам и, в частности, всесильному фавориту.

Но есть и те историки, кто не поддерживает ни то ни другое. К ним относится Жан Фавье, автор как биографии Мариньи (1963 г.), так и биографии Филиппа Красивого (1978 г.). Он четко излагает условия двух альтернатив. Первая альтернатива "Король — Совет": "Совет действует […], это рабочий орган, который заседает, обсуждает и принимает решения. Король председательствует, советники высказывают свое мнение. Выносится решение утверждаемое королем". Вторая альтернатива "Король — Главный советник": "Либо король позволял своему главному советнику проводить собственную политику, либо он выбирал своего советника в соответствии с желаемой политической линией. Либо Мариньи положил конец политике Ногаре, либо король решил положить ей конец и выдвинул Мариньи как человека, наиболее способного проводить реалистичную политику". В итоге получается, ни "железный король", ни "король из плоти", но "король из мрамора". Жан Фавье, кажется, согласен с лапидарным суждением Бернара Саиссе, которым он начинает свою биографию Филиппа Красивого: "этот человек не является ни человеком, ни зверем, он — статуя". «Это высказывание, — комментирует Жан Фавье, — хорошо характеризует этого короля из мрамора и железа, короля, чья холодность происходящая от гордости или робости, — если не от того и другого — никогда не переставала поражать современников. […] Он практически лично не принимает участия в войнах, куда он охотно делегирует своего брата Карла Валуа и где принцы и коннетабли обычно занимают то место, которого заслуживают их ранг и достоинство. Столь же "активно" Филипп Красивый участвовал в политической борьбе и дипломатических переговорах. Как перед толпой, так и перед своими противниками, он позволял действовать тем, кого он для этого выбрал. Бернар Саиссе прекрасно подытожил впечатление, которое такое отношение могло произвести на тех, кто испытал на себе суровость короля: "Наш король похож на павлина, прекраснейшую из птиц, но совершенно бесполезную. Он умеет только смотреть на людей, и молчать"».

Общее впечатление, которое складывается из этих противоположных мнений, высказанных весьма компетентными историками, заключается в том, что в конечном итоге проблема, возможно, неразрешима, и что мы должны вернуться к тому, что писал Шарль-Виктор Ланглуа в 1901 году: «В современных трудах о Филиппе Красивом и его сыновьях нет ничего, или почти ничего, о личности королей. Поэтому мы должны смириться с тем, что никогда не узнаем, кем был Филипп Красивый; так как невозможно провести различие между теми, кто говорит: "Он был великим королем", и теми, кто говорит: "Он позволил всему случиться". Эта проблема неразрешима». Каждому свой, Филипп Красивый. Так каким же выводам придем мы?

Красивый, благочестивый и молчаливый король-сфинкс

Давайте начнем с фактов говорящих о его внешности. Они хорошо известны и довольно банальны. Первый, единодушно признанный современниками, заключается в том, что он красив, "прекраснейшая из птиц", говорит Бернар Саиссе. Можно даже сказать "очень красивый", — добавляет монах Ив де Сен-Дени. Высокий, мускулистый блондин с бледным лицом и гармоничными чертами лица, все хроники подтверждают это. Филипп получил свое прозвище "Красивый" еще при жизни, это был первый король Франции, отличавшийся своим выгодным внешним видом. До него были короли вошедшие в историю как "Смелый", "Толстый", но это вряд ли были лестные прозвища.