– Государь, ручаетесь ли вы словом своим, что король Иоанн может, когда ему угодно, вернуться в свои владения? – спросил епископ, устремив на короля проницательный взор, как будто боясь обмана со стороны Филиппа Августа.

– Он может свободно вернуться, если суд пэров позволит ему.

– Но если пэры осудят его, обеспечите ли вы его охранительной грамотою?

– Нет! – воскликнул Филипп сурово. – Нет! Это значило бы нарушить закон. Если пэры обвинят и осудят пэра, то он должен понести кару, к которой его приговорят; хотя бы то были веревка или колесование – приговор будет строго исполнен.

– В таком случае, государь, – сказал епископ очень хладнокровно, – король Иоанн вынужден уклониться от законной власти палаты пэров. Подвергаться осуждению пэров Франции значило бы подвергать свое английское королевство их произволу, а бароны английские этого не позволят.

– А мне какое дело до них? – возразил Филипп. – Неужели я, верховный властелин, должен терять мои права только потому, что мой вассал увеличил свои владения? Уж конечно этому не бывать. Монжуа, выходите в последний раз вызвать Иоанна Анжуйского, и если он не явится, мы и без него обойдемся… Вы слышали мой ответ, господа, – обратился король к нормандцам, – и ваше поручение исполнено. Впрочем, если вам угодно присутствовать при производстве суда и выслушать приговор, чтобы передать его вашему господину, то мы охотно даем вам на то позволение.

Но так как депутаты не сомневались, что приговор будет обвинительным, то отказались воспользоваться милостивым позволением и, откланявшись королю и палате, удалились из залы.

Тогда Монжуа повторил вызов. После этого он доложил заседанию пэров, что Иоанн Анжуйский не явился и, получив от короля приказание продолжать дело без присутствия обвиняемого, прочитал вслух жалобу герцогини Констанции. Свидетелем жалобы был рыцарь де Куси.

По окончании этих формальностей по приглашению короля Филиппа встал герцог Бургундский и произнес громким и твердым голосом:

– По чести и совести признаю Иоанна Анжуйского виновным в смертоубийстве и измене, и присуждаю его, как изменника, к конфискации его имущества в пользу верховного властелина, а как убийцу – к усечению головы. Господа и пэры, я сказал, и слова мои сказаны по совести.

Одобрительный ропот последовал за этими словами, потому что большинство присутствующих баронов решились произнести такой же приговор. Те же, кто еще колебался, были увлечены общим примером, и приговор был единодушен.

Монжуа собирал голоса, Герен прочитал громко приговор. Тогда встал король. Положив скипетр на трон и обнажив меч, он воскликнул:

– Теперь к оружию, благородные пэры Франции! Как рыцари, мы обязаны исполнить приговор, произнесенный нами как судьями! Теперь не теряйте минуты на пустые слова и собирайте своих вассалов. Филипп Французский выступает против Иоанна Анжуйского с тем, чтобы привести в действие вами произнесенный вердикт, и ваш король призывает вас доставить вооруженную помощь. Генеральный пункт для сбора назначен в Шато-Гайяре, и смотр армии произведен будет ровно через десять дней под стенами этого города. Я всех вас буду там ожидать, благородные пэры, и если недостающие здесь – тут он указал рукой на незанятые места – и тогда не ответят на наше воззвание, то я заставлю их раскаяться, и не пройдет года, как они будут наказаны.

Пэры встали и отвечали королю восторженными криками. После этого Филипп спустился с трона и удалился из залы в сопровождении всех баронов, между тем как Монжуа со своими герольдами отправился по всему городу провозглашать приговор палаты пэров и воззвание ко всем вассалам присоединиться к королю для выполнения вердикта.

К назначенному сроку блистательная армия была собрана под стенами Шато-Гайяра, и Куси явился не из последних. Он спешил отмстить Иоанну Безземельному. В Париже его ничто не удерживало. Алиса была в безопасности в Ролльбуазском замке. Рана у графа д’Оверня исцелилась, но рассудок его снова помрачился, и Куси, поручив его присмотру верных оруженосцев, поспешил явиться к назначенному месту во главе танкарвильских вассалов.

Глава XXV

Осень приближалась, но Филипп Август не менее деятельно вел войну. Даже зима не остановила его продвижения, которое почти повсюду сопровождалось победоносными действиями.

Находясь еще под влиянием негодования, возбужденного убийством Артура, и давно уже раздраженные бессмысленной жестокостью и развращенностью Иоанна Безземельного, английские бароны или отказались присоединиться к нему, или оказывали лишь незначительную помощь. Вследствие этого граф Солсбери, предводительствовавший англо-нормандской армией, вынужден был мало-помалу уступать врагам, далеко превосходившим его численностью, и несмотря на стойкое мужество, не мог вступить с ним в решительную битву.

Вскоре Нормандия, часть Анжу, почти вся провинция Пуату признала законную власть Филиппа Августа, и Солсбери вынужден был разделить свою армию на части и разместить по крепостям и укрепленным замкам, еще стоявшим за короля Иоанна.