Читаем Фигурное катание. Стальные девочки полностью

После того как Лиза завершила турнир, опередив японку Сатоко Мияхару почти на семнадцать баллов, Мишин ходил по дворцу спорта героем. С удовольствием общался с прессой, рассказывал о тройном акселе, о Лизе, снова о тройном акселе. О том, что, конечно же, теперь начнет работать со спортсменкой над тем, чтобы включать суперсложный прыжок и в произвольную программу. А может быть, и не один.

«Могу открыть один из секретов этого прыжка, – поделился со мной тренер, когда я в очередной раз затронула тему прыжковой техники. – Многие люди точат коньки, стараясь сделать их как можно острее. А острое лезвие невозможно повернуть в момент захода на тройной аксель таким образом, чтобы создать нужное направление вращения. И прыжка не будет, как бы человек ни старался. Конек должен быть заточен таким образом, чтобы он мог как бы забуксовать – именно это создает вращательный момент, который фигуристу остается только подхватить. Если же этого не происходит, прыжок сразу начинает требовать огромного количества физики. При мужской силе с этим еще можно справиться, при женской – крайне трудно. Я понял это, еще когда выступал сам, и много наблюдал за тем, как катаются Людмила Белоусова и Олег Протопопов. Связь между инвентарем и техникой существовала в спорте во все времена. Бамбуковые шесты требовали иной техники, нежели фибергласовые, планирующее копье – иного броска, нежели обычное. Так вот, чем острей коньки, тем менее маневренным и элегантным становится катание спортсмена. Удивительно, да?»

* * *

Впоследствии я не раз прокручивала в памяти тот удивительный чемпионат. Думала о том, что вся история Лизы Туктамышевой – она не о победе как таковой, а о преодолении. Пожалуй, самая большая заслуга фигуристки заключалась не в том, что она сумела победно-сокрушительным маршем пройтись по доброму десятку турниров всего сезона, и не в выученном тройном акселе, уложившем на лопатки мир. А в том, что Лиза смогла пережить достаточно черный для любого спортсмена период, когда жизнь сводится к непрерывной борьбе. С травмами и болезнями. С развалившейся техникой и лишним весом. С невниманием тренера и насмешками соперниц. С ярлыками, которые лепят на тебя все кому не лень, искренне полагая, что ты больше никогда не вернешься на те высоты, которые когда-то покоряла.

Именно тогда Туктамышева, по ее собственным словам, начала переосмысливать очень многие вещи. И очень быстро поняла, что все, что ни происходит в жизни, всегда бывает к лучшему. Хотя бы потому, что по-настоящему заставляет человека понять, насколько сильно он хочет добиться той цели, к которой идет. От всех соперниц Лизу отличало в Шанхае прежде всего выражение глаз. В них было совершенно иное понимание того, что и зачем она делает на льду.

Парадокс, но все разговоры о нечеловеческих нагрузках, зверском режиме и прочих лишениях применительно к жизни профессионального спортсмена – это всего лишь отражение того, как человек воспринимает свой путь к результату. Если он – осознанный, все лишения очень быстро переходят в категорию инструментов, необходимых для достижения цели. И перестают раздражать.

Примерно это и произошло с подопечной Алексея Мишина. Сложнейший, не бог весть какой напрыганный и оттого жутко рискованный тройной аксель, на включении которого в программу настояла в Шанхае сама спортсменка, шутливо пригрозив тренеру, что иначе она вообще не выйдет на лед, вписался в изменившуюся картину туктамышевского мира идеально.

Глядя на то, как Лиза стоит на пьедестале, а потом дает свои первые – в ранге чемпионки мира – интервью, я думала о том, что с такой легкостью, безудержным азартом и одновременно – внутренним спокойствием она не побеждала в своей спортивной жизни еще никогда. И гораздо больше, чем кто-либо другой, заслужила эту победу.

– Очень довольна, что сумела выстоять, – сказала Лиза на пресс-конференции. – Рада, что завершила сезон на такой ноте, и испытываю сейчас просто кучу самых разных эмоций. Я ведь довольно рано начала свою карьеру во взрослом катании и, наверное, можно сказать, что уже совсем не так молода, как девочки, ставшие призерами. Это был очень долгий и очень непростой путь. Не всегда радостный. Мне очень помогли мои тренеры, когда я никак не могла разобраться в себе. Убедили, что в фигурном катании я еще могу сделать очень многое. И я поверила. Поверила Мишину, поверила моему хореографу Татьяне Прокофьевой, а главное – поверила в себя. И с удивлением вдруг поняла, что во мне начали открываться какие-то глубинные резервы, о существовании которых я даже не подозревала. Совершенно не исключаю, что помимо тройного акселя мы с тренером займемся разучиванием четверного тулупа. И уж точно будем работать над тем, чтобы в следующем сезоне включить аксель не только в короткую, но и в произвольную программу.

Слушая, с какой теплотой Лиза отзывается о тренере, я вспомнила, как за несколько месяцев до чемпионата мира спросила фигуристку, не боялась ли она, что Мишин, в силу отсутствия результата, вообще может отказаться от работы с ней?