Читаем Фиаско 1941 полностью

30 сентября 1940 года Франц Гальдер делает в своем дневнике запись о том, что Гитлер отправил письмо Сталину с предложением выступить против Великобритании и принять участие в дележе «английского наследства». Дневники Гальдера интересны тем, что в них постоянно указывались различные политические события, переговоры, встречи или же просто обсуждения в руководстве, которые сопутствовали тем или иным военным приготовлениям и действиям. Эти заметки позволяют понять политический контекст военных решений.

И в этих дневниках есть крайне интересное указание на то, что Советскому Союзу предлагалось присоединиться к Тройственному пакту, заключенному 27 сентября 1940 года Германией, Италией и Японией. Гальдер пишет, что Молотов дал согласие на присоединение к пакту при условии заключения пяти секретных протоколов: в отношении Финляндии, в отношении Болгарии, об аренде опорных пунктов на Босфоре, относительно Турции и относительно влияния южнее линии Батуми – Баку, то есть в северо-западном Иране[224]. Гальдер также отмечает: «Мы еще не ответили на эти предложения».

Это крайне интересный поворот сюжета. В советской и российской литературе всегда и по всякому поводу подчеркивалось, что политика Советского Союза всегда носила антифашистский характер, что наша страна старалась создать антифашистский блок в противовес Тройственному пакту, который В. Лота в цитируемой статье считает «антисоветским». Записи Франца Гальдера долгое время вообще никак не комментировались. Мало ли что написал немецко-фашистский генерал-полковник? Работа у него такая – клеветать на государство рабочих и крестьян, отрабатывая свое генеральское жалованье.

В такой позиции нет ничего удивительного. После войны, в условиях нового, послевоенного миропорядка, основанного на победе над Германией и ее союзниками, на осуждении нацизма и учреждении ООН, признании разжигания войны преступлением, СССР было крайне не с руки вспоминать об этом факте и как-то его комментировать, поскольку это могло быть истолковано как свидетельство «неискренности» советской позиции и могло повредить советской политике в напряженных условиях холодной войны. В советской исторической литературе сформировался характерный перекос, когда позиция Советского Союза о формировании антигитлеровской коалиции, высказывавшаяся летом 1939 года и позднее, уже во время войны, распространялась на весь предвоенный период. Отсюда вытекало огромное внимание советских историков к переговорам с Великобританией и Францией, с пространными рассуждениями по их поводу. Поменьше внимания к краткому периоду, протяженностью около года, с октября 1940 года по июнь 1941 года, и как-нибудь пронесет эту опасную тему.

Между тем столь существенному факту, как согласие Молотова о присоединении Советского Союза к Тройственному пакту, пусть и на словах, нужно уделить несколько больше внимания, поскольку этот момент раскроет многие пружины странного и загадочного поведения Сталина перед началом войны.

Если мы будем рассматривать ситуацию, сложившуюся осенью 1940 года, с позиций послевоенной истории и мировоззрения, сложившегося уже в послевоенную эпоху, то мы ничего не поймем. Во-первых, тогда не было ни победы, ни поражения Германии, ни всех послевоенных соглашений, то есть всего того, что сейчас влияет на нашу оценку воевавших сторон. Восприятие Германии в те дни было совершенно другим. В СССР, как известно, в 1939–1941 годах прекратили нападки на немецкий национал-социализм и вели линию на сотрудничество и добрососедство с Германией.

Во-вторых, осенью 1940 года не было никаких условий для формирования антигитлеровского блока, поскольку Франция была разбита и оккупирована, правительство маршала Петена перешло на сторону Гитлера, а генерал де Голль еще не стал вождем «Свободной Франции». Великобритания находилась в морской и воздушной осаде, вела отчаянное сражение в Атлантике за свои морские коммуникации. США еще не приняли решение о вступлении в войну. Марк Солонин голословно утверждает: «Зато можно констатировать другой очевидный факт: ни малейшей попытки улучшить накануне начала Большой войны свои взаимоотношения с реальными противниками Гилера товарищ Сталин не предпринял»[225]. Тем не менее это далеко не очевидно, тогда как очевидно другое: основные противники Германии на момент конца 1940 года были разбиты, и говорить об антигитлеровской коалиции пока было не с кем. Нужно напомнить, чтобы разбить вранье Марка Солонина о том, что антигитлеровская коалиция сложилась в составе США, Великобритании и СССР только после заключения Атлантической хартии 14 августа 1941 года и присоединения к 24 сентября 1941 года СССР и ряда правительств в эмиграции: Бельгии, Чехословакии, Люксембурга, Нидерландов, Норвегии, Польши, а также Греции, Югославии и «Свободной Франции» Шарля де Голля. Общая Декларация Объединенных Наций о целях войны с фашизмом, которую поддержали 26 стран, была подписана 1 января 1942 года.