– Ага! – кивает Август и бросается к двери. – Я мигом!

Когда он ушел, Владимир сказал гиганту:

– Знаешь что, Антон Григорьич, притвори-ка как следует дверь… Есть серьезный разговор.

* * *

«Его превосходительству

военному министру графу Чернышёву

от особого агента Сотникова.

Совершенно секретно.

Донесение.

Имею честь доложить вашему превосходительству, что известный вам господин Г. недавно поставил под угрозу всю операцию, порученную мне вашим превосходительством. По чистой случайности ему удалось обнаружить в камине тайник, заготовленный почившим в бозе господином Жаровкиным, после чего он с непростительным легкомыслием дал неизвестному лицу подстрелить себя. В результате бумаги Жаровкина, в которых вашему преданному агенту была такая нужда, оказались утрачены, а сам господин Г. лежит при смерти, и доктора не надеются на его выздоровление. Скажу вашему превосходительству со всей откровенностию, я не знаю, долго ли еще я смогу работать в таких условиях, когда господа Г. и Б. то и дело перебегают мне дорогу и своими дурацкими действиями беспрестанно сводят на нет все мои возможности».

Резолюция военного министра на донесении агента Сотникова (начертано собственноручно):

«Имею честь доложить вам, милостивый государь, что вы есть совершеннейший осел. С самого начала операции все успехи принадлежат непутевым господам Г. и Б., но никак не вам. То они по чистой случайности выходят на верный след, то – по чистой опять-таки случайности – находят тайник с бумагами. Заявляю вам, что я не намерен долее терпеть ваше разгильдяйство. Если дело будет продолжаться так и дальше, можете по приезде на родину подавать прошение об отставке.

Засим остаюсь, милостивый государь,

благосклонный к вам

граф Чернышёв».

Глава 22

Чудеса в решете. – О том, как кое-кому предложили продать империю за сходную цену, и о трудностях подобных сделок. – Преимущества жасминового аромата перед всеми остальными. – Аптекарская смесь.

Тихим августовским вечером Добраницкий возвращался в российское посольство из очередного увеселительного заведения. Постукивая тросточкой по камням мостовой, он как раз собирался перейти улицу, когда мимо промчалась тяжелая карета, чуть не раздавив его. Август едва успел отскочить обратно на тротуар.

– Вот мерзавцы! – крикнул он, оправившись от испуга и грозя уехавшей карете тросточкой. – Тоже мне, лихачи венские! Ездят, как… в Москве какой-нибудь!

Сильно рассерженный, он продолжил свой путь. На углу к нему подошел любезный франт в белых лайковых перчатках.

– Простите, сударь… Не подскажете, который чае?

– Сейчас, – сказал Август и взялся за цепочку от часов. В следующее мгновение кто-то схватил его сзади за руки, не давая пошевельнуться, а франт извлек из кармана остро наточенный нож.

– Караул, убивают! – заверещал бедный Август и, изловчившись, что есть силы приложил лбом в лицо франта с ножом. Тут сзади подскочил третий ночной гуляка. Это был верзила огромного роста, и кулаки у него, судя по всему, оказались тяжеленные. От его удара тот, кто держал Августа за руки, охнул, стукнулся головой о стену и упал навзничь. Франт, видя, какой оборот приняло дело, бросил нож и кинулся бежать не разбирая дороги.

– Сволочи! – кипятился Август. – Мазурики! Спасибо вам, любезный господин, что вы… Ой, Антон Григорьич?

– Ну, я, – хмуро ответил гигант. – Ты что, много выиграл сегодня? Почему они на тебя набросились?