Читаем Фиалки в марте полностью

«Фольксваген» ничуть не изменился с тех пор, как я водила его в школе, все так же чихал и фыркал при переключении передач, но мне удалось доехать до ресторана без особых проблем. Я вошла и вдруг заметила пожилую пару, которая направлялась к выходу. «Как мило!» — подумала я. Правой рукой мужчина обнимал хрупкую талию женщины, бережно поддерживая ее при каждом шаге. Глаза женщины светились любовью, глаза мужчины — тоже. Мое сердце заныло — именно о такой любви я мечтала. Когда мы поравнялись, он приветственно поднял руку к шляпе, она улыбнулась. Провожая супругов взглядом, я пожелала им спокойной ночи.

Официантка меня сразу узнала.

— Ваша сумочка, — сказала она, вручая мне мою белую сумку. — Лежала там, где вы ее оставили.

Я поблагодарила ее и вдруг поняла, что радуюсь не столько воссоединению со своим имуществом, сколько тому, что стала свидетелем таких нежных чувств.

Дома у Би я разделась и залезла под одеяло, желая узнать продолжение любовной истории из дневника в красном бархатном переплете.

«Многим приходили письма от солдат. Эми Уилсон получала от жениха по три письма в неделю. Бетти из парикмахерской хвасталась длинными цветистыми посланиями от парня по имени Аллан, который служил во Франции. Мне же никто не писал. Если честно, я не особенно-то и ждала, однако каждый день старалась быть дома ровно в два пятнадцать — в это время к нам приходил почтальон. Может, Эллиот все-таки напишет, надеялась я. Но никто о нем ничего не знал. Ни его мать, ни Лила, ни одна из его подружек, а после меня их было немало. Поэтому я очень удивилась, когда письмо все-таки пришло. Пасмурный день в самом начале марта казался еще серее и холоднее, чем обычно, хотя крокусы и тюльпаны уже пробивались сквозь мерзлую землю, провозглашая весну. И все же старуха-зима не спешила ослабить хватку.

Почтальон постучал в дверь — заказное письмо на мое имя. Я в голубом домашнем платье стояла на крыльце, заставленном цветочными горшками с обожаемыми Бобби фиалками, и хватала ртом воздух. Судя по измятому и потрепанному конверту, путь к моему порогу был долгим и тяжелым. В обратном адресе стояло: «старший лейтенант Эллиот Хартли», и мне стало страшно, что почтальон заметил, как у меня дрожали руки, когда я расписывалась.

— Все в порядке, миссис Литлтон? — спросил он.

— Да, — ответила я. — Меня немного потряхивает — выпила слишком много кофе. Всю ночь не спала из-за ребенка.

Я бы и не то сказала, лишь бы поскорее его выпроводить. Он ухмыльнулся, давая понять, что раскусил мою выдумку. Неудивительно, весь город знал о нас с Эллиотом, даже почтальон.

— Хорошего дня, — попрощался он.

Закрыв за ним дверь, я бросилась к столу. В детской захныкала малышка, но я к ней не подошла. В ту минуту для меня не существовало ничего, кроме письма.

«Дорогая Эстер,