Даулет огляделся. Покосившийся шкаф без ножки, железная кровать. Засаленная штора, висящая на нескольких крючках. Не позвонит Аскар, конечно, не позвонит. Сказал для приличия. Пожалел его. Обнял, попрощался…

– Даулет! Ты где? Спишь еще?

В комнату заглянул Толян. В руке пакет.

– Прикинь, мужик какой-то вниз пролетел, чуть с ног не сбил, я ему и говорю… Смотри, говорю, аккуратнее, тут люди ходят. Он остановился, взглянул на меня презрительно, как на пустое место… Морда зажравшаяся, как у замов акимовских.

– Это друг мой, Аскар.

– Друг?! Не, такие с нами не дружат. Такие нас используют, – уверенно заявил Толян. – Держись от него подальше, это я тебе говорю! Пойдем лучше опохмелимся чем бог послал, – широко улыбнулся он, вытаскивая из желтого пакета чекушку.

– Нет! – отрезал Даулет, да так решительно, что Толян отпрянул к двери.

– Ну как хочешь, это дело добровольное, – пробормотал он. – Тогда к нашим пойду. Погода сегодня хорошая. Я же не алкаш конченый, чтобы одному бухать.

– Ладно, не обижайся, Толян. Мне надо себя в порядок привести, с другом встретиться.

– С этой мордой? Ну, смотри, сам знаешь, я тебя предупредил по-братски, – бросил Толян, закрывая за собой дверь.

<p>II</p>

В комнате на полу лежали несколько мужчин. Аскар и Даука сначала испугались, что они мертвые. Потом поняли: спят в пьяном забытьи – не то от спиртного, не то от наркотиков.

– Смотри, это же брат Каны, – сказал тихонько Аскар, указывая на долговязого парня, свернувшегося в позе эмбриона.

– Слышал, Евлоевы его в рабство продали, – прошептал Даулет.

– За что? – удивился Аскар.

– Накосячил он… Потом расскажу.

Чтобы забраться в дом, друзья целую неделю прикармливали псов за высоким забором, каждый день подбрасывали то кусочки мяса, то косточки. А в ту ночь, дождавшись, когда из ворот выехали «жигули» с какими-то мужиками, подбросили собакам мяса со снотворным. Как только те уснули, мальчишки перелезли через забор.

Про этот дом ходило много слухов. Дедушка Даулета рассказывал, что до войны на этом месте стояла ветхая заброшенная землянка. Когда дед вернулся с фронта, в землянке уже жили переселенцы из Ингушетии – старик и молодая женщина с шестью детьми. Старик вскоре умер, а женщина пошла в магазин уборщицей. Дедушка Даулета помогал ей оформлять документы на пособие на детей. Потом дети подросли и все подались в торговлю. Две дочки устроились продавщицами в продуктовый магазин, сыновья работали на торговых базах и перевалочных пунктах. На месте землянки выстроили сначала небольшой дом, потом, с прирастанием семьи, расширяли его. Дом окружили высоким забором. Женщина, тогда уже старуха, разводила скот, из-под полы торговала водкой и, по слухам, держала рабов-бомжей, чтоб помогали в хозяйстве. Потом говорили, что все семейство вернулось в Ингушетию. Только двое отпрысков клана остались в Казахстане и жили в городе. Говорили, что в этом доме они держат должников, которых потом продают в рабство.

Вот мальчики и решили залезть в дом – посмотреть, что там. В одной комнате спали люди, в другой стояли ящики с бутылками, большие цистерны со спиртом и еще с чем-то. Остальные комнаты пустовали. Кладовка была заперта на китайский навесной замок.

– Давай сломаем, я в той комнате молоток видел, – предложил Даука.

– Не, давай проволокой попробуем. Посвети мне фонариком.

Аскар какое-то время возился с проволокой. Наконец в замке что-то щелкнуло, и дверь открылась. В комнатке на нескольких полках вдоль стены были разложены продукты. На полу стояли ящики с водкой.

– Надо проверить, что там, наверху, – с этими словами Аскар направился к полкам.

Встав на одну из них, он пошарил вверху, но ничего не нашел. А спускаясь, наступил на край нижней полки и чуть не свалился. Полка под его весом накренилась и приподнялась с другой стороны, и там Даулет заметил сумку.

– Наркота, кажется… Ни хрена себе! – воскликнул Даука, вытаскивая из сумки маленькие пакетики с чем-то белым.

– Тихо! – приложил палец к губам Аскар.

Они прокрались мимо спящих мужиков, закрыли дверь и защелкнули снаружи замок. Отъехав на безопасное расстояние, мальчишки слезли с велосипедов и достали один пакетик.

– Ты знаешь, что с этим делать? – спросил Даука.

– Откуда? Кажется, это для уколов. Лучше давай анаши покурим, – предложил Аскарик, открывая полиэтиленовый пакет с травкой.

– Ништяк! Давай!

Даулет скрутил из газетного обрывка самокрутку.

– Так что там про Кану, про его брата? – спросил Аскар, забивая самокрутку анашой.

– Он, короче, работал с бандитами, хорошо зарабатывал, тачку крутую купил, – начал Даулет.

– А, ну помню, бэху. И чё? – Аскар прикурил, шумно вдыхая воздух.

Косяк вспыхнул, затрещал и зачадил приторно-сладким дымом. Закашлявшись, Аскар передал его Даулету.

– Потом, говорят, он украл у них что-то, вот и забрали его в рабство, – продолжил тот, затягиваясь и щурясь от едкого дыма.

– А ты откуда знаешь?

– Кана рассказал. Они к ним домой приходили, все обыскали, потом его брат исчез. И машину они забрали.

– Слушай, чё-то не вставляет, кажется, – сказал Аскар и тут же расхохотался.