Читаем Фестиваль полностью

— Откуда, я не понимаю, такая уверенность, что они выстроятся в очередь, чтобы застраховаться от этой… как вы ее там назвали язвы? — прервала его Никитина.

Карташов рассмеялся. Он смеялся долго и раскатисто, при этом его губы напоминали бултыхающееся желе красного цвета.

— Они не будут знать, что билет, это страховой полис. Вот и все. Сколько стоит ваш билет?

— Десять тысяч, — сказала Анжелика.

— Значит страховой полис на десять тысяч…

— Позвольте, но это все равно доход, — вставила опять Никитина.

— Срок действия договора — столько, сколько длится шоу. Но за день до окончания договора страховой полис аннулируется и все средства якобы возвращаются владельцам. Например, по причине эпидемии язвы и неспособностью общества выполнять свои обязательства. Так могут исчезнуть многие миллиарды. Документально все, естественно, подтверждается.

Женщины молчали, переваривая информацию. Из носика остывшего кофейника сочился жиденьким пар.

— Но… — попыталась что-то сказать Анжелика, но Никитина опередила ее.

— А какие гарантии? Речь идет не о копейках.

— Конечно, «сказал Карташов. — Помните железнодорожные билеты? Там тоже применялась страховка. Вы когда-нибудь слышали, чтобы кто-нибудь что-нибудь получил? Нет. Между прочим, сложите количество вагонов, поездов и пассажиров и умножьте все это на триста шестьдесят пять. — Он посмотрел на двенадцатиразрядный калькулятор «Ситизен», замеревший у края стола. — Вашего прибора вряд ли хватит. Никитина положила ногу на ногу.

— Но это ничего нам не говорит. Это впечатляет, но это не гарантия. Я имею в виду сохранность и использование средств вашей кампанией?. Вы не сердитесь, но доверие в наше время — вещь весьма тонкая…

— Я знал, что вы зададите этот вопрос, — сказал Карташов. Поэтому подготовился, вас устроит должность заместителя директора с правом подписи? Никитина с любопытством посмотрела в его сторону.

— Почему вы мне предлагаете такой пост? Таким образом вы теряете полям контроль.

— А он мне пне нужен. На этом деле я собираюсь хорошо заработать. Очень хорошо. А вы являетесь ключевой фигурой. И вам по праву должен принадлежать контрольный пакет. Мне хватит двадцати процентов. Я считаю это справедливо. — Он погладил свои зализанные, как у банкира полосы.

Никитина поднялась. Ее великолепный темно-бордовый костюм слегка помялся, образуя спереди юбки едва заметные складки.

— Если у меня и существовали какие-то сомнения, то теперь они отпали. Как ты думаешь, Анжелика? Кордец глубокомысленно кивнула.

— Это реальный шанс, Наталья Александровна. Мы выручаем кучу денег. По правде говоря, у меня бы до этого руки не дошли. А у бухгалтера и подавно. Я имею ввиду… — она постучала себя указательным пальцем где-то в районе виска.

— В таком случае, будем считать, что мы договорились. — Никитина позволила себе улыбнуться. — Когда мы оформим все официально?

Карташов передвинул на столе хрустальную пепельницу и достал небольшой черный кейс. Через минуту он зашелестел бумагами.

— Прямо сейчас, если не возражаете. Ко всему прочему, вам выделяется кабинет в нашем офисе. Также вы имеете право участвовать в наших текущих делах. Не за спасибо, разумеется. Карден пробежала глазами прекрасно оформленные документы.

— Юридически, все безупречно, — сказала она Никитиной, передавая бумаги.

Они расписались и Карташов поставил печать. Никитина отметила, что на его лице при этом не отразилось никаких чувств. Разве, что мимолетная полуулыбка, но она не придала этому никакого значения.

— Это стоит отметить, — сказала Никитина. Она поднялась, и из стоящего за спиной шкафчика извлекла темную бутылку коньяка «Хенесси» и три пузатых бокала.

— Экстра-класс, — одобрил Карташов. — За сотрудничество. Выгодное сотрудничество. — Не чокаясь, они выпили, как знатоки — медленными тягучими глотками.

Глава 4.

— Так значит, ты и есть — Батурин? — переспросил капитан Семенов, когда Василий, наконец, отыскал его в гараже и представился. — Мне Литвинов все передал.

Его колючие холодные глаза вызывали желание спрятаться подальше, хотя сам он не производил впечатление сильного человека. Длинный, как бамбуковая палка, худой, с ввалившимися усталыми глазами и заостренным лицом, Семенов больше походил на школьного учителя физики. Не хватало очков и перепачканного мелом костюма.

— Значит так. Сходишь на вещевой склад, выберешь форму, пришьешь погоны, все как надо чтобы было. Сегодня выйдешь на семьсот тридцатый маршрут.

— Это где? — спросил Василий.

— Потом узнаешь. Зайдешь ко мне в двадцать третий. Я буду там. До девяти Надо успеть. Пересменка.

Василий взглянул на часы. Восемь пятнадцать утра. Голова, как это ни странно, не болела.

— А справку куда?

— Она у тебя с собой?

— Вечером будет.