Читаем Фернандо Магеллан. Том 3 полностью

– Отца и братьев жены Сирипады зарезал не касик язычников, а сам раджа! – возразил Жуан, раздумывая, не податься ли на другую сторону гавани?

– То было давно, – вздохнул мавр. – Аллах наказал раджу, подарил ему только одного сына.

– Имея заложников, лучше ждать здесь, чем плыть к людоедам, – посоветовал Альбо, заметивший сомнения капитана. – У наших пленников одна вера с туземцами. Старик поможет завязать хорошие отношения с властителем.

– Франсиско прав, – поддержал кормчего Пигафетта.

– Почему ты раньше ничего не говорил о язычниках? – подозрительно поглядел на мавра Карвальо. – Хочешь вместе с раджей обмануть меня?

– Ты велел привести корабли в гавань, – спокойно произнес старик. – Я выполнил обещание. Теперь решай сам, куда плыть дальше.

– Поклянись Аллахом, что не замыслишь худого для нас! – потребовал капитан.

– Клянусь! – промолвил моряк.

– Сегодня ты отправишься на берег, сообщишь о нашем прибытии, – заявил Жуан. – Пусть раджа пришлет послов для переговоров.

– Меня не допустят к нему, – предупредил мавр.

– Разыщешь правителя, начальника стражи или придворных Сирипады.

– Для этого нужно много времени.

– Поторопись. Чем скорее мы получим позволение торговать, запасать продовольствие и воду, тем быстрее твои люди обретут свободу. У нас мало еды, мы не можем делиться с пленными.

– Я сделаю это, – кивнул хозяин джонки. – Дай слово, что не передумаешь, вернешь нам лодку!

– Видит Бог, – воскликнул командир, подняв правую руку к безоблачному небу, – я наполню джонку товарами и отпущу вас с миром!

– Я могу отправиться в город вместе с ним, – вызвался Пигафетта, довольный совершенной сделкой.

– Успеешь, – капитан удержал порыв итальянца. – Я не хочу рисковать людьми, пока мусульманин не привезет послов раджи.

– Пора сворачивать паруса, – прервал разговор Альбо, внимательно следивший за приближением к берегу. – Лучшего места не найти.

– Командуй, Франсиско, – велел Жуан.

* * *

Якоря упали в волны, подняли столбы бирюзово-изумрудной воды, расплескали прозрачные теплые капли, оставили после себя разбегавшиеся круги с белой таящей пеной. Легкий ветер с моря развернул корабли кормой к берегу. Рывком натянулись канаты, прижали бушпритами каравеллы к поверхности океана. Шумный гребень волны пробежал к золотисто-желтому песку. «Тринидад» с «Викторией» на миг вскинули носы, будто принюхивались к жаркому соленому воздуху, но разлапистые якоря осадили их, удержали на месте в четверти мили от побережья. Суда еще раз дернулись под напором набегавшего потока, намереваясь обрести утраченную свободу, и сникли, лениво закачались на привязи.

Жаркое солнце насквозь прожигало незащищенные парусами корабли, загоняло моряков под навесы, сушило снасти, проникало через раскрытые крышки люков в трюмы, уничтожало плесень и зловоние. Рассохнувшиеся палубы прохудились. Смола вылезла из щелей, набухла темно-коричневыми комочками, растеклась по щербатым доскам.

Зеленовато поблескивали бронзовые стволы освобожденных от талей пушек, высунувшихся после спячки наружу. Чернели чугунные ядра, серели от соли кучи камней, предназначенных для стрельбы по лодкам противника. Расплелись потрепанные канаты, размякли от десятков мозолистых рук, тянувших, вязавших, укладывавших их в бухты. Привычно поскрипывало рангоутное дерево, смазанное жиром в трущихся местах, обитое воловьей кожей. Теплый ветер уносил звуки в город.

Немного погодя рядом появились лодки островитян. Они кружили вокруг эскадры, перепрыгивали через волны, соединялись друг с другом. Темнокожие полуголые гребцы дружно работали веслами. Они сидели в долбленках в один ряд по пять, десять, иногда больше человек. Их посудины напоминали морякам средиземноморские галеры – фусты. Между ними виднелись альмади, похожие на каноэ, которыми пользовались португальцы и жители Восточных Индий. В отдалении недвижно стояли боевые балангейсы – легкие лодки с глубокой осадкой и множеством гребцов. Над ними на тростниковом настиле располагались воины. На двух бамбуковых шестах в ветреную погоду растягивали большие квадратные паруса. Балангейсы не имели палуб, но не тонули даже в бурю. Широкие балансиры поддерживали их на плаву, гребцы непрерывно вычерпывали воду.

Испанцы вылезли из душных щелей, столпились у бортов, предлагали туземцам различные товары. Разноцветные тряпки, побрякушки, колокольчики, магнитом притягивавшие жителей островов, не возбуждали у горожан желания причалить к каравеллам. Они издали махали руками и полотняными шапочками, приветствовали гостей.

С флагмана послышались голоса пленных мавров, старавшихся убедить единоверцев подойти ближе. Туземцы поняли заложников, что-то крикнули в ответ, но расстояние не сократили. Мавры долго уговаривали островитян прислать на «Тринидад» послов для переговоров, пока по невидимому приказу от лодок не отделилась пирога и направилась к кораблю. Прочие наблюдали за действиями товарищей, готовые по первому выстрелу броситься наутек.