Читаем Фернандо Магеллан. Том 1 полностью

Площадь Баратильо перед городским собором с колокольней Ла-Хиральда кишела народом. Здесь всегда можно было купить любую вещь. Крестьяне с окрестных деревень на мулах и осликах привозили зерно, фрукты, овощи. На повозках зеленели пучки свежего лука, посреди бледных листьев салата краснели гроздья редиса. В деревянных клетках кричали бойцовские петухи. Хозяева заключали пари, надевали на ноги птиц шпоры из узких стальных лезвий, выпускали драчунов на свободу. Рыжие, белые, черные – всех цветов и оттенков – стройные петушки с маленькими головками на тонких шеях начинали сражение и бились до тех пор, пока соперник не падал в крови на мостовую. С победителя снимали шпору, отпускали в клетку, а несчастной жертве отрывали голову, продавали на суп. Жители чаще приобретали на похлебку жирных домовитых кур с соседних повозок, чье мясо было мягче, приятнее на вкус. В стянутых веревками холщовых мешках визжали поросята. Бараны в облезлых шкурах чесались о заляпанные грязью колеса. Блестели на солнце глазурью горшки, тарелки, чашки. Пестрели ковры из толстой домашней шерсти. Ворохи кож пахли жиром и отрубями, в которых выдерживали шкуры. В пышных светлых кофтах, чепцах, рогатых шалях крестьянки поглядывали на бесстыдно одетых городских красоток. Поодаль в лавках продавалась продукция цеховых ремесел. Слышалась иностранная речь, заключались серьезные сделки с посредниками-перекупщиками. Ярмарка на Баратильо шумела почти каждый день с раннего утра до позднего вечера.

Сверкая малайским крисом, Энрике расталкивал локтями народ, прокладывал дорогу хозяину. Застывшее розовым туфом бесстрастное лицо раба, иссиня-черная татуировка на груди под распахнутой рубашкой, жесткие волосы, копной спускавшиеся на плечи, прямая осанка устрашающе действовали на толпу. За ним спешили Магеллан с шурином и двое телохранителей алькальда. После встречи с португальским агентом адмирал не выходил из дома один. Заканчивался первый месяц переговоров в Индийской палате, родственники торопились в Атарсанас.

– Фернандо, я слышал, ты стал капитан-генералом, – раздался голос Эстебана Гомеса.

Магеллан обернулся.

– Иди сюда! – закричал кормчий, призывая к толпе, шумевшей вокруг петухов.

Фернандо не двинулся с места. Гомес с сожалением покинул битву, подошел к нему.

– Ты сердишься на меня? – спросил он, кивнув в знак приветствия Дуарте. – Но ведь ты не говорил о своих планах, а Христофор де Ορο предложил мне выгодное дело.

– Ничуть, – ответил Магеллан – Я сам хотел пригласить тебя принять участие в плавании.

– Неужели? – обрадовался Эстебан.

– Ты стоишь первым в моем списке. Когда начнется формирование команд, получишь плату на полгода вперед.

– Я уже служу.

– Кому?

– Фламандцу.

– Давно?

– Почти полгода. Он посылал меня в Кадис инспектировать суда. Согласись, это лучше, чем возить кошек в Московию!

– Несомненно. Ты отказываешься от моего предложения?

– Патрон участвует в снаряжении твоей экспедиции, пошлет меня на корабле Фуггеров.

– Вот как? – удивился Фернандо.

– Индийский совет во главе с Фонсекой и Христофором де Ορο готовит списки испанских офицеров. В нем есть доверенный кардинала, Хуан де Картахена. Говорят, будто он родственник короля. В состав команд вошли главный альгвасил флотилии Гонсало Гомес де Эспиноса, кормчий и астроном Андрее де Сан-Мартин, капитаны Луис де Мендоса, Антонио де Кока, Гаспар де Кесада, священник-доминиканец Педро Санчес де ла Рейна и другие.

– Какую должность приберегли для тебя? – поинтересовался Фернандо.

– Маленькую. На три тысячи мораведи в год – кормчего.

– Разве ты не капитан?

– Мои полномочия до сих пор не определены. Возьми к себе на корабль!

– Я подумаю, – согласился Фернандо. – Разыщи меня в доме сеньора Барбосы, чтобы подробнее обсудить условия.

– Удачи вам, капитан-генерал! – улыбнулся кормчий.

Фактор Индийской палаты Хуан де Аранда холодно встретил Магеллана. Хотя торговец обеспечил себе восьмую часть доходов, в соответствии с размерами вложенного капитала, но считал ее недостаточной, так как приходилось делиться с Христофором де Ορο и Фуггерами, выступавшими королевскими пайщиками. Особенно его раздражала настойчивость португальца, требовавшего выполнения соглашения по всем пунктам.