Для далекого похода бородатым воинам требовалось много мяса анты (ламы), гусей, рыбы, которую они пересыпали белым песком и сушили на солнце. Еще они велели нарубить крепкого дерева, чтобы кормить гигантские лодки, чинить прогнившие места. Белые выменяли несметное количество фруктов и овощей, сложили высокими горами на крышах водяных домов, связали тряпками, прикрыли от ветра и непогоды банановыми листьями. Особенно им понравились ананасы и пататы. Они перелили пальмовое вино в деревянные пузыри, заткнули пробками. Гости зря сделали это, все равно оно быстро портится.

Накануне отправления пришельцы вернули рабынь и не взяли за них ни пера, одарили туземцев щедрыми подарками, которые касик отобрал себе и роздал женам. Они вновь собрались на священной поляне вокруг колдуна с крестом и долго грустно пели. Гости готовились к битве, собирались умереть, клялись, целовали желтого идола. Хромой и его длинный тощий слуга призывали ежедневно молиться Богу, бояться Его врагов – Дьявола с чертями. Они показали людям Бога. Он из племени гуаранчей, голый и волосатый, носит на поясе кору пальмы, живет на толстых досках.

<p>Глава XXVIII</p><p>Дорога на юг к таинственному проливу</p>

В День святого Иоанна, 27 декабря, эскадра расправила паруса, выбрала со дна якоря и в сопровождении десятков юрких быстроходных пирог взяла курс на запад-юго-запад к островам свирепых людоедов, совершавших набеги на соседние деревни. Неподалеку от островов имелась удобная бухта, способная защитить корабли от бури и высоких волн.

Первая встреча с индейцами закончилась благополучно. Магеллан точно выполнил королевские инструкции, запрещавшие действия, противоречившие интересам Португалии на Земле Святого Креста. Он не построил торговую факторию, не оставил гарнизон, не вывез рабов, не причинил разбоя жителям. Миссионерство свелось к проповедям, раздаче нательных крестов. Обмен носил ограниченный характер, преследовал главную цель – запастись продовольствием. Когда матросы бросились за бесценок скупать редких зверей и птиц, адмирал запретил перевозить их на корабли, убеждал не брать тварей в дорогу, не расходовать частный обменный фонд команд.

* * *

Маленький Хуан Карвальо искал маму на берегу в селении и среди женщин, привозимых на корабли. Отец говорил, будто она ушла с племенем в горы и не вернется, но мальчик не верил. Антоний брал его с собой, они бродили с солдатами по холмам, непролазным болотам, лесам, клочкам возделанной земли. Взрослые искали золото, серебро, драгоценные камни, а Хуан – родных краснокожих людей. Им не везло, всякий раз они возвращались усталыми, раздраженными. Мальчик хотел сбежать, отправиться в горную страну, но боялся голых индейцев с рваными нижними губами, из которых клыками торчали круглые заостренные камни. Туземцы наблюдали за ними, словно охотились на крупных зверей. Когда Кесада на «Консепсьоне» объявил об отплытии, Хуан обрадовался, ведь дикари рисовали скалы на песке, показывали руками на запад. Наверное, туда ушло его племя.