Читаем Ферма полностью

Для меня очевидно, что ты по-прежнему не веришь в то, что на самом деле случилось в Швеции, хотя я с самого начала заявила, что речь идет о преступлении, у которого есть своя жертва. И даже не одна. Тебе нужны дополнительные сведения? Пожалуйста. Да, Миа мертва. Молодая девушка, которую я успела полюбить, умерла. Она погибла.

А теперь спроси себя вот о чем. Разве раньше я верила в какие-либо нелепые и дикие теории? Разве выискивала конспирологические заговоры в каждом выпуске новостей? Или облыжно обвиняла кого-либо в совершении преступления? Все, у меня осталось совсем мало времени. Я сегодня еще должна обратиться в полицию. Но если я приду в полицейский участок одна, то офицеры в первую очередь свяжутся с Крисом, а он расскажет им сказку о моей болезни, причем подробно и занимательно. Почти наверняка эти самые офицеры полиции окажутся мужчинами — такими же, как Крис. И они поверят ему. Я уже видела, как это бывает. Мне нужен союзник, предпочтительно член семьи, который будет находиться рядом и встанет на мою сторону, поддержит меня. У меня нет никого, кто подходил бы для этого лучше тебя. Мне очень жаль, что на тебя свалилась такая ответственность.

Ты задал мне прямой вопрос. Я ответила на него. Теперь моя очередь прямо спросить тебя кое о чем. Не слишком ли многого я прошу? Потому что если ты лишь тянешь время до прибытия отца, если ты, не слыша ни единого моего слова, избрал эту тактику, чтобы заставить меня говорить и задержать здесь до тех пор, пока вы вдвоем не отвезете меня в сумасшедший дом, то позволь предупредить тебя: я сочту это предательством столь подлым, что дальнейшие отношения между нами станут невозможными. Ты перестанешь быть моим сыном.

***

Собственно, мать с самого начала намекала, что если я ей не поверю, то наши отношения пострадают непоправимо. Она предпочитала видеть ситуацию в черно-белом цвете. Чтобы остаться ее сыном, я должен безоговорочно поверить ей. Не будь нынешнее положение дел столь экстраординарным, такая угроза могла бы показаться преувеличенной. Вот только до сих пор мать не заговаривала об этом вслух. И теперь, когда эти слова прозвучали, то оказались вполне реальными и осязаемыми. Подобный вариант развития событий — то, что мать перестанет любить меня, — мне и в голову не приходил. Я вдруг подумал, как она совсем еще ребенком сбежала с фермы, не оставив родителям даже письма, не позвонив и исчезнув без следа. Она одним махом оборвала все связи. Если она проделывала это раньше, то может сделать и теперь. Однако сейчас она противоречила себе — ведь еще совсем недавно она требовала, чтобы мои чувства к ней не влияли на мою беспристрастность. Значит, на чашу весов легли и наши взаимоотношения. Я не мог обещать ей, что поверю безоговорочно, только ради того, чтобы успокоить.

— Ты сама просила меня сохранять объективность. — Я быстро добавил: — Я могу повторить обещание, которое уже дал тебе: я постараюсь не судить предвзято. Сейчас, сидя здесь, перед тобой, я не знаю, где правда, а где вымысел. Зато я уверен в одном: мам, что бы ни случилось в течение следующих нескольких часов, что бы ты мне ни сказала, я навсегда останусь твоим сыном. И я всегда буду любить тебя.

Маска враждебности на лице матери растаяла. Не знаю, что было тому причиной — то ли ее тронула моя декларация вечной любви, то ли она сообразила, что допустила тактическую ошибку. В голосе ее прозвучало явное недовольство собой, когда она повторила мои слова:

— Я прошу тебя отнестись к моим словам непредвзято, только и всего.

Не совсем, мысленно поправил я ее, когда она вновь сосредоточилась на своем дневнике.

Мы с тобой уже говорили о предыдущей владелице, престарелой Цецилии, и ее загадочном решении продать свою ферму именно нам. Но это еще не все. Она оставила здесь лодку, привязанную к деревянному понтону, дорогую гребную лодку с электромотором. Оба — почти новые. Спроси себя, зачем хрупкой и слабой Цецилии понадобилось тратить столько денег на лодку, если она собиралась продать ферму и переселиться в город?

Есть много вещей, в которых я не разбираюсь совершенно. Например, вплоть до последнего приезда в Швецию мне и в голову не приходило интересоваться моторными лодками. Но как только я поняла, что лодка имеет для меня жизненно важное значение, то моментально взялась за самообразование. Для меня стало откровением, что корпус лодки приобретается отдельно от мотора, который представляет собой дополнительные — и немаленькие — затраты. Более того, так называемый троллинговый электромотор компании «Е-Траст», который купила Цецилия, очень дорог. Он стоит около трех сотен евро. В ходе своих поисков я установила, что можно было купить куда более дешевый двигатель, причем вполне сопоставимый по характеристикам. И следующий вопрос заключается вот в чем: почему она оставила нам именно этот электромотор?

Я хочу, чтобы ты взглянул на технические характеристики двигателя. Потому что в них и содержится ответ — причина, по которой она выбрала именно его и оставила нам. Посмотрим, сумеешь ли ты найти его.

***