Читаем Ференц Лист полностью

Выстроив таким образом планы на ближайшие месяцы, Лист возобновил занятия с учениками. Вот только его зрение настолько ухудшилось, что он просил всех писать ему исключительно красными чернилами, огромными буквами и нотными знаками. К тому же в последнее время у него сильно отекали ноги, иногда он даже не мог ходить без посторонней помощи. Наконец, уступив уговорам ближайших друзей, Лист согласился на врачебную консультацию в Галле. 1 июня он отправился туда, и доктора диагностировали водянку и прогрессирующую катаракту. Требовались немедленная операция на глазах и курс процедур в специализированной клинике в Киссингене. Но свадьба внучки и предстоящий Байройтский фестиваль, на котором Лист также обещал присутствовать, заставили его отложить лечение до осени…

Вместо больничной палаты Лист приехал 3 июня в Зондерсхаузен (Sondershausen) на фестиваль Всеобщего немецкого музыкального союза. Главной темой фестиваля стало предстоящее 75-летие Листа. На первом концерте были исполнены его «Идеалы», «Битва гуннов», «Гамлет», «Пляска смерти» и четыре пьесы из «Венгерских исторических портретов»; на втором — оратория «Христос».

После триумфа на фестивале Лист вернулся в Веймар и продолжал заниматься с учениками до конца июня. 1 июля он навсегда запер за собой двери «домика садовника».

Набросок к портрету Листа. М. Мункачи. 1886 г.

В тот же день он прибыл в Байройт, где 4 июля в протестантской церкви состоялась церемония бракосочетания Даниелы с доктором Тоде. Поздравив «детей», Лист уехал в замок Колпах (Château de Colpach) в Люксембурге, к гостеприимной чете Мункачи. Визит «мировой знаменитости» не остался не замеченным местной прессой и детально освещался газетами «Люксембургер Ворт» (Luxemburger Wort) и «Люксембургер Цайтунг» (Luxemburger Zeitung). Но, несмотря на внимание журналистов, Лист прекрасно провел время с 5 по 19 июля. Сюда же приехал и его старый друг кардинал Хайнальд. 6-го числа Лист отправил последнее письмо Каролине Витгенштейн: «Вчера вечером я в Колпахе вновь встретился с кардиналом Хайнальдом, который всегда очень дружелюбен и доброжелателен по отношению ко мне. Завтра он в Брюсселе будет принят королем, оттуда поедет обратно в Венгрию…»^[785]

Лист вернулся в Байройт 21 июля. В этот последний приезд он, как и раньше, не остановился у дочери на вилле «Ванфрид», а снял всё то же скромное помещение буквально в двух шагах от «Ванфрида» у фрау фон Фрёлих, которое снимал и раньше. Вместе с ним приехали несколько его учеников, в том числе Гёллерих и Зилоти.

В поезде Лист сильно простудился и был вынужден сразу лечь в постель. Но, несмотря на плохое самочувствие, в пятницу 23 июля он присутствовал на первой постановке «Парсифаля», открывавшей Пятый Байройтский фестиваль. С этого года «хозяйкой» фестивалей официально стала Козима. В воскресенье 25 июля шла премьера «Тристана», на которой Лист обещал дочери непременно быть. Врач, осматривавший его перед походом в Фестшпильхаус, опасался развития пневмонии и категорически запретил больному выходить из дома. Но запреты врачей для Листа никогда ничего не значили. Он отправился в театр и, хотя и с трудом, высидел весь спектакль.

На следующий день Лист уже не смог подняться с постели… 27 июля врач подтвердил диагноз: пневмония. С этого момента рядом с Листом неотлучно находился лишь его слуга-венгр по имени Мишка (Miska), так как Козима большую часть времени была занята делами фестиваля. 30 июля состояние больного резко ухудшилось; временами он впадал в беспамятство, его бил озноб, дыхание было прерывистым и хриплым. Поздним вечером он внезапно проснулся и тихо спросил Мишку: «Который теперь час?» — «Девять часов». — «Сегодня я чувствую себя очень плохо. Сегодня четверг?» — «Нет, ваша милость, пятница». «Пятница», — повторил Лист так, словно почувствовал в этом слове свой приговор^[786]…

В два часа ночи разыгралась трагическая сцена. Лист внезапно вскочил с кровати в каком-то приступе безумия, задыхаясь, схватился за грудь и крикнул по-немецки: «Воздуха! Воздуха!» Подбежавшего Мишку он с неожиданной силой оттолкнул от себя. Упав на пол, Лист кричал от боли. Примерно через полчаса он впал в кому. С утра в его комнате собрались Козима и внуки Даниела, Ева и Зигфрид. В 11.30 утра 31 июля 1886 года врач констатировал смерть…

Известную историю, что последним словом Листа было «Тристан», следует считать не более чем легендой. После сердечного приступа, приведшего к коме, он не только больше не приходил в себя, но и не мог ничего сказать — на этот счет есть целый ряд авторитетных свидетельств. Конечно, версия, что даже на смертном одре Лист вспоминал вагнеровский шедевр, очень импонировала Козиме. Скорее всего, она и появилась с легкой руки дочери Листа.

Третьего августа Лист был похоронен на городском кладбище Байройта. Чтобы не омрачать торжества фестиваля, траур не объявляли.