Читаем Фэнтези 2011 полностью

Муса ибн Нусайр, наместник Ифрикии, был счастлив. Ближе к старости ему вновь улыбнулась удача. Как тогда, много лет назад, когда он положил к ногам повелителя далекий Магриб. Но Магриб был почти пустыней, населенной воинственными нищебродами. С редкими оазисами посреди гор и песков. Только сейчас он начал понимать, насколько нищеброды могут быть полезны.

Теперь перед ним и его армией лежала богатейшая страна, страна золота, лесов, полей и виноградников. Страна, раздираемая враждой глупых и жадных владетелей. Страна покорного народа, уставшего от банд и собственных королей. Уставший народ — глина под ногами, из него можно лепить все что угодно. Пообещай ему порядок, и он выйдет на улицы городов, приветствуя твою армию.

Муса не обещал, он устанавливал, помня заветы первых халифов. Снижал поборы, не оскорблял чужую веру, снимал запреты с иудейских купцов, уничтожал банды. Города сами открывали ему свои ворота.

Когда у захваченного Толетума Мусе повстречался его бывший раб Тарик бен Зияд, он достал плетку и вытянул хитрого бербера по заросшему лицу.

— Э! За что, хозяин? За мои победы?

— За грабежи и насилия, раб. Стадо нужно беречь. А ты его режешь.

Существовали еще готы — владетели городов, многочисленные претенденты на уже не существующий престол. Они восставали, трепали его отдельные отряды, растрачивая собственные силы. Их ополчения таяли, как снег под солнцем. Люди уходили, не желая воевать и видя всю бессмысленность сопротивления. Оставались только самые упертые, не желающие смириться с потерей власти и свободы, но и они уходили все дальше на север, в горы, где, кроме голых камней и неприступных крепостей, ничего не было. В конце концов случилось то, о чем мечтал покойник Родерих. Все родственники готских королей передохли, не оставив потомства. Кто с честью и славой на поле брани. А кто с позором на плахе за воровство, как это приключилось с незадачливыми братьями, последними владетелями короны Западного Королевства.

Были еще фанатики веры, чувствующие, что рано или поздно провозглашенная терпимость кончится и в городах под властью Пророка людям Христа не останется места. Но такие убегали еще дальше.

Архиепископ Синдеред, рассовав по сумкам и одеждам свои и чужие драгоценности, успел сбежать из Толетума раньше, чем в столицу вошла армия Мусы. Поминутно трясясь за свою никчемную жизнь и откупаясь кольцами от встречных бандитов, он наконец прибыл в Рим, подивился на огромный малонаселенный и полуразрушенный город, бывший когда-то центром вселенной, и бросился в ноги римскому первосвященнику. Со слезами рассказал ему об ужасных «сынах исмаила», что захватили его родину, а теперь жгут, пытают и грабят всех добрых христиан. Рассказал, что в Иберии теперь нет веры Христа и, возможно, больше никогда не будет.

Первосвященник хмыкнул, ничего не говоря. Он вообще смутно представлял себе, что такое Иберия, где находится и зачем нужна. Вот что такое «сыны исмаила», он представлял себе очень хорошо, даром что сам был родом из Сирии. А потому не стал вдаваться в подробности, отправил Синдереда в приход пожирнее и благополучно забыл про его существование.

Великий народ, некогда вышедший из северных лесов, тот народ, что разгромил имперские легионы, взял Вечный город и остановил на Каталаунских полях непобедимую гуннскую конницу, теперь исчезал на глазах, и было ясно, что скоро от него не останется даже воспоминаний.

— Скажи, как тебе это удалось, отец хитрости?

Муса ибн Нусайр стоял в подвале королевского дворца, освещенный факелами и сиянием множества сокровищ. Столько золота, серебра, драгоценных камней и редкой утвари он не видел никогда в жизни. Стоящие вдоль стен массивные окованные сундуки ломились от богатства. Здесь был даже легендарный храмовый стол, вывезенный из Иерусалима царем Навуходоносором. Муса с трудом представлял себе, сколько может стоить эта реликвия.

— Да, ты выполнил свое обещание. Но — как?!

Джинн раздулся по своему обыкновению, заполняя багровым пламенем все пространство.

— Жажда, повелитель. Ваша человеческая жажда. Жажда мести, славы, денег, женщин. Всего, что вам так необходимо и что на самом деле — только пыль под ногами веков. Вы, люди, соединены друг с другом в такую плотную сеть, что, тронув одну нитку, ты непременно задеваешь все остальные. Дай услышать королю смех — и ты уничтожишь его царство. Дай вору украсть — и ты отдашь ему корону. Дай голодному веру — и он станет убийцей. Обмани праведника — и его проклянут. Дай человеку золото — и он погибнет.

— Ты, как всегда, говоришь загадками. Я ничего не понимаю.

Джинн усмехнулся, и над сундуками пронесся обжигающий воздух.

— Хозяин доставшихся тебе сокровищ этого тоже не понимал.

Муса нахмурился. Ему не понравились последние слова, но джинн уже исчезал, втягиваясь в лампу.

— Эй! Чудище! Постой.

Багровое пламя растворилось в воздухе, и даже запаха корицы больше не осталось.

* * *

Теперь на ней всегда был доспех матери. И короткий меч на трофейном арабском поясе, чтобы в любой момент вскрыть обидчику горло. Иначе было не выжить.