Читаем Фэнтези 2011 полностью

— Нет, — решительно ответил Лекарь. — Покой на месяц. Притирания, обмывать настойкой…

— Месяц… — протянул Молчун. — Я так и думал. А у нас на пахоту осталось всего недели полторы. С прошедшей неделей — две с половиной выходит. Потом что, прикажешь в сухую землю семена бросать? Ты же знаешь, что либо мы сеем в грязь, либо подыхаем с голоду. Знаешь ведь?

Лекарь не ответил. Нечего тут и отвечать — все это знают.

— Вот то-то, — Молчун затянулся трубкой. — Все мои, кроме внуков и старухи, лопатами поле вскапывают. Много, думаешь, они вспашут? Моему тягловому сколько осталось? День? Два?

— С неделю, но он не будет жить, будет умирать мучительной смертью. Целую неделю…

— Неделю… — задумчиво пробормотал Молчун.

— И напрасно ты меня звал. Я уже ему ничем не смогу помочь.

— Я знаю, — сказал Молчун. — Ему — помочь не сможешь. Хотя…

Молчун искоса посмотрел на Лекаря.

— Это ты о чем?

— О тягловом. Я не могу ему помочь… Помочь… — со странным выражением повторил Молчун. — У меня рука не поднимется…

— То есть угробить у тебя рука поднялась! — закричал Лекарь. — А чтобы поступить, как нужно, — рука не поднимется?

— Не поднимется, — кивнул Молчун. — Как я потом своим в глаза смотреть буду?

— А как сейчас смотришь? Думаешь, твоя Белка не понимает, что ты его самолично убил? Он еще хрипит, но уже мертвый. Он еще неделю будет мучиться, но сейчас он уже мертвый!

Тягловый в загоне застонал, протяжно и мучительно. Стон перешел в вой и оборвался на самой высокой ноте.

— Хорошо, что отец мой не дожил, — сказал Молчун тихо. — Он долго решал, кому быть кормильцем, а кому… Выпало мне идти в кормильцы. А он хотел моего брата. Хотел, но решил все равно иначе… Для него семья была важнее, чем я или мой брат. Семья, понимаешь? Думаешь, мне своего брата жалко не было, и тогда и теперь? И думаешь, мне не жалко сына? Моего сына не жалко?

— Понятно… — Лекарь почувствовал, как ледяная рука, сжимавшая сердце, отпустила. — Вот ты зачем меня звал… А что Белка?

— А что Белка… Белка все знает. Мы с ней еще третьего дня все обговорили…

— И сыну сказали?

— И сыну сказали… да он и сам все понял. Я думал, испугается поначалу, а он спокойно так выслушал… Выслушал, значит, а потом спросил… Правда, говорит, что тягловые живут… могут жить триста лет? А я и не знал, что ответить. Наш-то, получается, всего двадцать лет проходил в плуге. В долине самый старый — у Передела. Он врал, что тягловому его семьдесят лет…

— Шестьдесят четыре, — сказал Лекарь. — А тягловые и вправду могут жить до трехсот лет.

— Триста лет… — Молчун продул трубку и спрятал ее в карман. — Значит, он и меня переживет, и всех остальных…

— Если его кто-нибудь не загонит.

— Да не сыпь ты мне соль на рану! — взмолился Молчун. — Думаешь, мне легко сейчас? Думаешь, я сразу решился? Всякое передумал. Всякое. И страшное тоже… Еще до солнца до этого проклятого! С одним тягловым — это ж не жизнь, страдание одно! Пока сын был жив, еще кое-как, а тут… Завести второго… А кормить чем? У меня кормильцев на одного тяглового еле хватало. Сам же знаешь! Сам! Нужно не меньше четырех человек, чтобы тягловый мог кормиться. Четыре кормильца! А у меня? Ладно, я, Белка и трое детей. Вроде получается. И еще невестка со своими… Со старшим моим, еще как он жив был, прикидывали, что вроде может получиться. Если его считать, да невестка прекратит грудью своего младшего прикармливать, тоже, значит, можно в кормильцы ее определить. Значит, получалось у нас семеро кормильцев на двоих тягловых. Если решимся, конечно… С двумя-то мы подняли бы землицы вдвое больше. И с кормежкой получилось бы у нас получше, а значит, и кормильцам полегче было бы… Совсем уж собрались было тебя звать, да кабан тот проклятый… А теперь вот… Если будет новый тягловый… Когда будет новый тягловый, — торопливо поправил себя Молчун, — нам нужно будет продержаться еще лет пять. Потом старший внук подрастет и тоже… в кормильцы. А через еще лет пять — женится, а подрастут еще двое внуков… Выкрутимся. Точно, выкрутимся… Но ты мне скажи, почему все так выходит?

— Что так выходит?

— Все. Говорят ведь, раньше тягловых не было, скотина была. Как там… кони, волы… Как так вышло, что они все вымерли? Как вышло, что пришлось тягловых заводить? За что нам всем это?!

— Болезнь, — тихо сказал Лекарь. — Всего около ста лет назад. И не только скот — люди умирали тысячами… Я читал об этом. Пустые города, мертвые деревни. Выжили только те, кто смог преодолеть болезнь. И те, кто стал… Кто стал тягловым. Потом выяснили, как можно тягловых… производить.

— Я думал… Я думал… И сын думал… Правда, что кормильцем может быть не всякий? Выйти на дорогу, захватить прохожего и сделать его кормильцем. Тогда… Тогда…

— Тогда можно будет завести десяток тягловых? — спросил ровным голосом Лекарь.

— Да… Нет… Не знаю… — Молчун опустил голову.