Читаем Фэнтези 2007 полностью

Корвус чистил перья и полировал клювом когти. Он тихо ворчал, булькал, покрякивал и насмешливо смотрел на застывшую внизу собаку. Охотник позвал ищейку, но та не тронулась с места. Тогда он сам подошел и что-то сказал, указывая на ворона. Собака прижала уши и негромко тявкнула. Человек поднял голову и уже внимательней оглядел черную птицу.

Собака что-то учуяла и теперь стережет их обоих, решил ворон. Он взлетел, сделал над сосною круг и бомбардировал пса изрядным комком помета. Но промахнулся и степенно, не спеша, полетел прочь. Ищейка постояла немного, а затем потихоньку двинулась следом. Она подняла морду и шла, моргая от снега.

Тирду на миг отчаянно захотелось броситься из своего убежища в небо, а там — будь что будет! Но где-то таится хабифальк. Или же он свалится сам, несчастный голубь, которого давно ждут важные персоны. Они сердятся на Тирда и сетуют, что не послали другую птицу. Наверное, вовсе и не зная о порченом зерне и тухлой воде, которую ему пришлось пить из-за внезапной и неутолимой жажды.

А может, уже и не ждут.

Если почтовый голубь не прилетел вовремя, его сочтут погибшим, а письмо потеряет смысл. И тогда многие люди и их собаки, лошади и голуби поступят иначе, чем должно. Себе на беду или даже на погибель. Ведь в лесах идет война, и Тирд воюет тоже, разнося секретные письма, за которыми всегда охотится враг. Но более всего голубя угнетало, что те, к кому он летел, возможно, и не подозревают об этом письме. А оно должно быть очень важным, раз ему даже не дали отдохнуть. Если бы только Тирд мог знать, что там, в торбочке с королевской печатью, при виде которой тревожно замирают сердца воинов, волшебников и красавиц!

Но если бы и знал, как понять послание? Чтобы уж тогда решать: ждать выздоровления или сломя голову лететь из этого леса, от нежданных друзей. И сизой голубки.

При мысли о голубке Тирд призадумался.

Он уже с утра вспоминал сияние перьев, мягкое воркование, ласковый взгляд глубоких, чудесных глаз. И чувствовал себя очень неуютно. Тирду хотелось снова видеть добрую Госпожу Леса.

Хруст снега прервал его горестные размышления. Осторожно выглянув, голубь увидел, как человек и собака уходят. Их уводил ворон. Теперь путь к спасению был открыт. Вечером Тирд попробует лететь, а значит, ему нужны силы.

Еще утром он обнаружил в дупле странную кашицу — смесь полупережеванных семечек шишек, остро отдающую хвоей. Тирд с сомнением представил, как Искусник и Затейник дружно выщелкивают из шишек орешки для свистуна. Может, это угощение принесли клесты? Госпоже Леса могут служить разные птицы…

Что ж, если каша в голове, уравновесим ее кашей в желудке, философски заключил Тирд. И принялся за семечки. Вкус был необычный, но делать нечего. К тому же, чем менее вкусна пища, тем она зачастую полезнее. Особенно если болен.

Понемногу Тирд повеселел, оглядывая окрестности и прикидывая площадку для ночных тренировок. О том, что будет, если крылья откажут, он предпочитал пока не думать. Справа светлела прогалина, заваленная снегом. В случае неудачи он сядет туда и попробует вновь.

Потом голубь глянул вниз и похолодел.

Под сосной из снега торчал прут с аккуратно обломанным концом. Он был хорошо виден, и Тирд смотрел на него, не веря глазам. Прут оставил охотник. Чтобы вернуться.

Голубка прилетела уже в сумерках. Тирд сидел мрачный, нахохлившись, и ждал охотника с собакой. Воображение рисовало ему одну и ту же картину. Человек срубает сосну огромным топором, вынимает беспомощного Тирда из дупла и кладет на пенек. Затем берет острый нож, чтобы отрезать Тирду лапку. Вместе с берестяной торбочкой. А рядом собака с разинутой кровавой пастью ждет, когда ей бросят изуродованного голубя в награду за службу.

Голубка скользнула в дупло и уселась рядом, внимательно оглядывая Тирда лучистыми глазками.

— Ты опечален, милый друг?

— Человек оставил внизу примету. Он вернется и отыщет дупло.

— Он уже был здесь и не нашел тебя, — возразила Госпожа. — И теперь его уводят в чащу.

— Он знает, что я где-то рядом, — прошептал Тирд. — У него мое перо. И он вернется — потому и оставил примету.

— А мы не можем ее убрать? — спросила голубка. — У меня есть слуги, которым это под силу. Человек возвратится, не найдет своей приметы и уйдет.

— Вряд ли, — прошептал Тирд. — Он знает окрестности, и ему служит собака. Если убрать примету, это его только насторожит.

— Что же делать? — нахмурилась голубка.

— Выход один. Нужно улетать. Ночью я попробую.

— Ты слишком слаб, — мягко возразила она. — Крылья могут не удержать, ты их сломаешь и уже никогда не доберешься до своей цели.

— Меня ждут, — упрямо пробормотал Тирд. — Я должен пытаться. Это моя служба.

— Служба? — улыбнулась Госпожа. — Мне трудно понять. В этом лесу птицы служат только мне. Да и то потому, что я помогала им в детстве.

— Сколько же тебе лет? — удивился Тирд.

— Я — вечно юная, — улыбнулась голубка, сделав изящное движение прелестной головкой, точно отряхиваясь от капелек теплого дождя.

Тирд был зачарован.