Читаем Фэнтези 2007 полностью

Но и барон сюр Шарлоэ был хорош. Хотя, конечно, и происходил из «мокрого» дворянства. Истинно аристократичным образом он дернул нижней губой. Затянутая в лайку кисть руки сделала легкий отметающий жест.

— Полноте, милейший, за кого вы меня принимаете? Чтобы рыцарь взял в руки железяку, подходящую лишь для горожан, возомнивших себя воинами? Фи-и-и… Арно, взгляни, что там за гномья работа.

— Натурально гномья! — загорячился хозяин. — Посмотрите, посмотрите, — клеймо на рукояти! Оскаленная голова волка на фоне скрещенных молотов! А это, мессир барон, клан Гарцхаузов, между прочим. Куда как редко выходят на поверхность веши с этакой меткой, уж поверьте, мессир барон, моему опыту.

Клеймо Гарцхаузов действительно украшало рукоять. Ну да любителей подделывать известные марки хватает, при нужде хоть большую королевскую печать изобразят — не подкопаешься.

Я взял самобой, поднес к глазам, словно бы придирчиво изучал подлинность волчьей морды. Повернулся вполоборота к хозяину и почти неслышно произнес слово — короткое, состоящее из одних согласных звуков и завершающееся легким щелчком языка. Клеймо на мгновение вспыхнуло неярким светом раскаленного докрасна металла — и тут же приобрело прежнюю тускло-серую окраску.

— Натуральное, никаких подделок, — заверил торговец, от цепкого взгляда которого не укрылась-таки самая надежная проверка.

Нехорошо… Ну да ладно. В конце концов, отчего бы и не знать оруженосцу благородного барона сюр Шарлоэ гномьего слова! На костер за такое знание не посылают.

Самобой был одноручный, весьма миниатюрный — и, как часто случается, оружейнику в угоду компактности пришлось кое-чем пожертвовать. Приклада у самобоя не имелось. А рычаг взведения боевой пружины оказался слишком короток и требовал недюжинной силы — женщина или ребенок едва ли с ним бы управились. Хотя размеры и изящество формы самобоя могли навести на мысль, что оружие это скорее «дамское».

Щелк, щелк, щелк, — реечный механизм сжимал боевую пружину, — как я и подозревал, каждое следующее нажатие на рычаг требовало все больших усилий.

Хозяин, следивший за моими манипуляциями, посоветовал:

— Не мучайтесь, пяти раз вполне достаточно, чтобы выпустить все шесть стрелок. Кованый доспех, конечно, не пробьет, но кольчугу или кожаный нагрудник — запросто.

Я совету не внял и взвел пружину до конца. Потребовалось для этого двенадцать нажатий. Закончив, перехватил неприязненный взгляд торговца. Боится, что не выдержит имеющая скрытый дефект пружина? Или?..

Лавочник протянул обойму со стрелками.

— Можете проверить силу боя. Сейчас повешу мишень.

И действительно повесил — на здоровенную деревянную колоду, изрядно расщепленную и истыканную. Я рассудил, что далее поражать своими талантами торговца не стоит, — и намеренно стрелял из рук вон плохо Стрелки летели куда угодно, только не в центр мишени. Две из шести даже не попали в грубо намалеванный внешний круг, — воткнулись рядом. Впрочем, воткнулись именно туда, куда я и целился. Оружие оказалось идеально пристрелянным. С резкостью боя дело обстояло похуже — убойная сила падала от выстрела к выстрелу. Все-таки пружина была явно не из гномьей стали.

Однако не будем придираться — главное, что к этому самобою вполне подойдут два десятка стрелок, тщательно упакованных в моем багаже. Непростых стрелок, особых.

Я кивнул барону, — дескать, то, что надо.

— И сколько вы, милейший, хотите за вашу игрушку? — спросил сюр Шарлоэ с таким видом, словно собирался заплатить, не торгуясь, сколько с него ни спросят. Впрочем, так оно и было. Деньги в трех увесистых кошелях, отягощавших его пояс, — взгляд лавочника снова и снова возвращался к ним, — пока что принадлежали вовсе не барону. Их ему еще предстояло отработать.

— Всего лишь двести имперских рэндов, — с невинным видом сообщил продавец. — Уверяю вас, мессир барон, за работу Гарцхаузов — совсем не дорого.

— Что скажешь? — поинтересовался мессир барон у оруженосца. То бишь у меня. За двести имперских рэндов в здешних местах можно прикупить пару неплохих ферм — недвижимость в окрестностях Буа ценится недорого.

Я ответил, не задумываясь:

— Такой самобой стоит никак не больше восьмидесяти. Еще сорок можно приплатить за искусство оружейника, умудрившегося перековать гномье кайло в рукоять — и никак не повредить клеймо. Ну и еще тридцать, думаю, придется на долю Рыжего Эйниса. Итого сто пятьдесят.

Про долю Эйниса я добавил чисто из интереса: как отреагирует хозяин? Бегающий взгляд торговца нравился мне все меньше и меньше.

— Я не понимаю ваших странных намеков, мессир оруженосец! — недружелюбно проговорил владелец лавки. — При чем тут Рыжий Эйнис?

— Если ни при чем — тогда извините. Просто я подумал, что любая здешняя лавка обязана или отчислять ему «за защиту» как минимум пятую часть от оборота, или давным-давно превратиться в пепелище. Пепла и головешек вокруг как-то не наблюдается.

— Вы бы меньше думали, господин оруженосец! Мыслитель выискался… Я честно плачу подати королю, и защита со стороны людей королевского прево меня вполне устраивает! А если вам благоугодно…