Читаем Фэнтези 2007 полностью

— Пройдет… — Ивор попытался махнуть рукой, но та едва шевельнулась. Он покосился на нее, словно не веря в ослушание. Кошка, во время боя хоронившаяся где-то в кустах, подбежала к хозяину, примостилась рядышком, замурлыкала. Незатейливый, привычный уху звук разом вернул их в мир живых, и грозные ночные тени стали просто тенями, а не требующими ответа душами усопших.

Жалена спрятала меч в ножны. Медленно, все еще не веря в пробуждение от кошмара, собрала раскиданные по земле поленья, подкормила костер. Разрозненные язычки пламени сначала несмело облизали шершавую кору, потом впились в нее желтыми дымными зубьями, сдирая кучерявые лохмотья.

Ведьмарь подошел к огню, присел рядышком, внимательно разглядывая поднятую свечой кричницу. Багровый отблеск преломился на граненом лезвии, располовинив его светом и тенью. Он чуть повернул меч. Темная полоса исчезла, клинок засиял целиком. Повернул в другую сторону — в лезвие медленно потекла чернота.

— Кто ты. Ивор? — прошептала кметка, неотрывно глядя на кричницу. Свет и тень, добро и зло… и зыбкая грань между ними.

Он снова повернул меч, выровняв половинки. Коротко бросил:

— Грань.

Тучи вытянули лохматые лапы, пытаясь сцапать верткий месяц, то и дело выглядывающий сквозь прорехи. Ему подсоблял ветер, без остановки гнавший облака прочь, не давая уцепиться за острые еловые макушки и сыпнуть колким снежком.

А за тучами шла зима, замыкая ледяными ключами реки и озера, закаляя сильных и устрашая слабых.

— Что примолкла? — спросил Ивор, подметив неладное. Жалена помолчала, не зная, как начать тягостный для нее разговор. И надо ли?

— Тошно мне, Ивор, — глухо сказала она, помимо воли оглаживая рукой плоский живот. — Как углядела то дитя нерожденное, ровно перевернулось что во мне… Сколько тому минуло, а все нет мне прошения… и пенять-то не на кого, своим умом эдакое лихо удумала… семнадцать лет мне тогда было. Влюбиться угораздило, да в кого — человека пришлого, кмета княжьего. Схлестнулась дружина с лесными татями, повязала их и в стольный град повезла, а за ранеными обещалась через седмицу вернуться. Он-то целехонек был, остался за побратимом приглядывать, тот совсем плох был, на закате и отмучился. Дружина далеко уйти успела, не догнать, вот он у нас и задержался. Многие девки на него засматривались, да меня одну он взглядом ласковым одарил, косу девичью на ложе тайном расплел. Бранил меня батюшка, запирать пробовал: мол, сыскала бродягу без роду-племени, всего прибытку — свой меч да метины от чужих, не ровен час, сгинет — одна буду детишек малолетних поднимать, по чужим дворам побираться. Я же как шальная была, никого не слушалась, им одним жила..

На прощанье отдал он мне свой перстень, обещал скоро вернуться, сватов заслать… Вполуха я его посулы слушала, все глаза выплакала, ровно с мертвым прощалась — как чуяла… Месяц минул — ни единой весточки от него не пришло. Стали девки о меня языки точить: мол, скогтал ястреб клушу дурную, потрепал и дальше полетел, а она все в небо смотрит. А тут еще дитя под сердцем сказалось… Забоялась я батюшкиного гнева, думала, кровью позор смою… А и ведун к месту подвернулся, уважил девку беспутную, не отказал в такой малости…

Вроде бы успокоиться мне, забыть, ан нет — не утерпела, захотела напоследок в глаза его бесстыжие посмотреть. Собралась потихоньку, коня со двора свела, поскакала в дружину правды искать. Злой обидой храбрость подпитала, прямиком к воеводе заявилась: мол, выдавай добром кмета гулящего, а то сама искать пойду. Не сразу я поняла, отчего воевода глаза отвел, вздохнул тяжко… Потемнело у меня в глазах, едва за стену успела схватиться… Погиб мой суженый в бою неравном, отход сотоварищей прикрывая, месяц уж как тому.

Пожаром лесным моя любовь полыхала, черным пеплом к ногам осыпалась. Не было мне дороги обратной, до конца пришлось идти. Осталась я в дружине. Сначала стряпала да прибиралась, глядела, как отроки науку воинскую постигают, стрелять училась втихомолку, к мечу примерялась. Скоро уж от иных парней не отставала. Приметил меня воевода, велел мое умение испытать, а там и кметом поставить.

Никому я того прежде не рассказывала, а тут невтерпеж стало. Позор-то я смыла, а кровь — осталась. Как вспомню — снова та кровь на сердце проступает, печет да стягивает… Ведь она, может… Озер-то в моих краях много… поди узнай, в котором… Я ничем не лучше того убийцы, Ивор… Выходит…

Ее голос дрогнул и сорвался

— Ты действительно этого хочешь? — помедлив, спросил он.

Она кивнула, закусив губу.

Он легонько коснулся ее лба сдвоенными пальцами, скользнул вниз по едва приметной горбинке носа. Жалена закрыла глаза, чувствуя, как рука ведьмаря опускается все ниже, пока не замерла против сердца.

Страшно стало. Словно иглой ледяной кольнуло, подумалось на миг: все, нет меня. Как и не было. После и не вспомнит никто, следа на земле не останется…

И поделом.

Да только не видела она легкой незлобивой улыбки, с которой Ивор разглядывал ее разом осунувшееся, застывшее в мучительном ожидании лицо.