Читаем Фэнтези 2006 полностью

Чернобородый последовал его примеру почти сразу же. Но перед тем, как и надеялся маленький тан, не смог сдержаться и скосил глаза. Всего лишь на миг, но и этого мгновения Диего хватило, чтобы увидеть, как глазки-бусинки свернувшейся вокруг запястья чернобородого ящерки мерцают зелеными искорками.

— М-молодец! — одобрительно пробулькал Раскона. — С-славный парень! Не то, что эти п-помойные п-псы вокруг! Эй, хозяин! Вина мне и моему другу!

— Благородный тан…

— Диего! Для тебя, друг, п-просто Диего…

— Благ… Диего, — чернобородый замялся. — Вы, кажется, недавно прибыли в Кам-Лог?

— Угу. П-позавчера. Н-ну и дыра, — с чувством произнес Раскона, — этот проклятый городишко!

— Позавчера? — с деланым удивлением переспросил чернобородый. — Но позавчера в порт вошел только один корабль, и с него еще никто…

— Т-с-с-с! — Маленький тан втянул голову в плечи и нервно оглянулся по сторонам. — Никто не должен узнать… ни один человек не может сойти на берег с «Бригадира Чурукки» без личного приказа капитана Сарзона. Никто-о-о-о, никто-о-о-о… кроме, — хитро прищурился Диего, — того, кто отдает приказы самому капитану Сарзону. Хе-хе.

— А в чем причина столь жестких мер? В городе ходят слухи о карантине…

— Не, не, не… никакого карантина! — маленький тан звучно икнул. — К-карантин, это если на борту е-э-э-эпидемия, верно? А у нас нет никакой е-э-э-эпидеминии.

— Говорят, по ночам с галеона свозят на берег умерших….

— Тс-с-с! Об этом нельзя говорить. Я, — хихикнул Диего, — сам, лично приказал: все лишние разговоры — пресечь! — Маленький тан резко взмахнул рукой, снеся воображаемой саблей голову воображаемого же болтуна.

— Тогда в чем же дело? В грузе?

— Гру-у-уз… о грузе, — Раскона вновь нервно оглянулся, — говорить нельзя. И думать нельзя тоже. Н-не советую.

— Говорят, — словно не услышав последней реплики маленького тана, продолжил чернобородый, — что на борту галеона находится бесценное сокровище.

— Тс-с-с! На костер захотел?! — Диего не смог сдержать ухмылки, увидев, как исказилось при этих словах лицо чернобородого. — Тс-с-с! Щас кликну сражу и у-у-у…

Чернобородый начал было вставать, но Раскона цепко — разумеется с поправкой на выпитое, — ухватил своего собеседника за рукав и притянул к себе.

— Хочешь узнать о сокровище? — нарочито громко прошептал он. — Хе-хе. Величайшее сокровище, легендарное сокровище… говорят, никто кроме язычников не видел его доселе. Кроме Альвареса, да… Когда Альварес впервые пришел к королю язычников, то увидел его… — Диего покачнулся. — Большой камень, больше, чем сердце горного тролля. В навершии посоха владыки дикарей. А неделей спустя, когда тан со своими людьми предательски напал на дворец, посоха в нем уже не было. — Раскона покачнулся вновь, и в этот раз только поддержка чернобородого удержала маленького тана от падения со стула. — Дворец был полон сокровищ, да… золото, изумруды. Но Альварес жаждал большего. Он велел пытать всех, всех, кто мог знать о камне… только признания их оказались ложью, боль развязала язычникам языки, хе-хе, но не вложила в их головы тайное знание. Камень, Око Дагна, как они его называли… пропал, исчез, так. Многие, хе-хе, не верят, что он был вообще. Хе-хе-хе, то-то удивились бы они, подняв крышку зеленого сундучка…

— Тан!

Окрик от входа хлестнул по таверне ничуть не хуже кнута. Чернобородый вскинул голову, заглядывая через плечо маленького тана, выпучил глаза, отшатнулся и вмиг растворился в толпе.

— Мой тан!

— Брат, ой, то есть братья Агероко, — приветственно взмахнул кружкой Диего. — Как я вам рад. Сейчас угощу вас п-превосходнейшим вином… и п-познакомлю с моим новым дру… проклятье, куда он делся?

— Вам не следует оставаться здесь, мой тан.

— В самом деле? Честно?

— Нам надо уйти.

— Уйти? — недоуменно переспросил Раскона. — Куда? Зачем?

— Пойдемте. — Согнувшись, монах подставил плечо, на которое Диего оперся, вернее, повис, едва доставая до пола носками сапог.

— И-ик!

Той же ночью

— Думаю, вам лучше отпустить меня, брат.

Две сотни шагов свежего ночного воздуха оказали воистину волшебное действие на маленького тана. По крайней мере, голос его вернул себе прежнюю четкость.

— Уверены?

— Уверен в том, что если не отпустите, меня вытошнит прямо на вашу рясу, брат Агероко. Новую, заметьте, рясу.

Монах фыркнул, перехватил маленького тана за бока и осторожно установил его на четвереньках перед лопуховым кустом.

— Значит, противоядие сработало, — задумчиво произнес он.

— Частично, у-у-у… — окончание фразы Диего растворилось в звуках, поименовать которые иначе как утробные было бы весьма сложно. — Знали б вы, брат, что за дрянь этот клятый отвар «золотого ястреба»…

— Догадываюсь, — монах вздохнул. — Мне долго пришлось объясняться с братом Гильремо. Он был весьма… обескуражен вашей выходкой, мой тан.

— Столько вони из-за собаки еретика…

— Эта собака…

— …виновата во всем, что прохрипел на дыбе ее хозяин. Довольно, брат Агероко! У нас хватает своих забот!

— Много вы успели выболтать?

— Не так чтобы очень, — Раскона яростно потер шею. — Проклятые москиты…

— И что же теперь?