Читаем Фэнтези 2006 полностью

И снова не спалось. С таким темпом событий мне вообще грозила бессонница. Я уже регулярно заваривал травяной сбор и даже порой принимал снотворное. Но все это помогало мало. В течение дня от нехороших мыслей отвлекает работа, но перед сном они наваливались и будоражили мое несчастное сознание. Что я мог поделать? Ответов на лезущие в голову вопросы у меня не отыскивалось, как бы я ни старался.

Почему-то мне казалось, что из затеи Николая ничего не выйдет, а Фокусник уже давным-давно далеко отсюда. Что ему мешало исчезнуть, как он, по его словам, уже проделывал неоднократно? Получается, что я верил всем этим небылицам? Выходит, верил…

Наутро часовые обнаружили в крепости то, что освободило нас от необходимости дальнейшего исследования помещений тюрьмы. Это снова были проклятые треугольники. Их изображения, сделанные чем-то, похожим на воск, были нанесены на пол и стены крепости. Начинались рисунки у самого входа в крепость, затем тянулись в виде своеобразной дорожки через лестницы на третий этаж. Дорожка пролегала почти через весь коридор и заканчивалась у одной из камер, дверь которой оказалась полностью окруженной этими самыми треугольниками. Представшее нашему взору зрелище напоминало камеру Вендорфа после его исчезновения, только в тот раз вместо треугольников были круги…

Это все вспомнилось мне, когда мы стояли у дверей подозрительной камеры, а известный маэстро замочного дела пытался ее открыть.

На этот раз ни у кого и мысли не возникло о происхождении рисунков. Кто их начертил? Когда? Почему охрана снова ничего не заметила? Все эти вопросы если и возникали в голове, то сразу откладывались на потом. Главное сейчас — внутри камеры…

— Если Фокусник там, я вырежу все эти треугольники на его заднице, — шепнул мне рядом стоящий Алфимов.

Я чуть не расхохотаться, хотя смех этот, скорее всего, был вызван сильным нервным напряжением последних дней.

Вскоре очередная дверь не устояла против знающего свое дело мастера. Фокусник действительно оказался внутри. И на этот раз ни у кого не возникло сомнений, что нашли мы именно того, кого искали. Он был живой, но в каком же жутком виде он перед нами предстал: абсолютно голый, еще более исхудавший, чем прежде, бледный, как полотно, а все тело его было усеяно всевозможными иероглифами и рисунками. Ох уж эти рисунки! Часть из них была нанесена каким-то красящим веществом, а часть была нацарапана чем-то острым прямо на коже. Подобными же рисунками были усеяны стены и пол камеры, на котором валялась посуда с остатками странного варева. Возможно, что именно оно являлось причиной отвратительного запаха, царящего здесь. По камере были разбросаны склянки из-под лекарств, названия которых были в свое время внесены в злополучный список покойным Юрковским (как теперь было понятно — не без помощи господина кудесника).

Фокусник сидел на полу в нелепой позе и что-то невнятно бормотал. Глаза его были открыты, но он тем не менее не обращал на нас никакого внимания. Тогда я был уверен, что именно в таком состоянии он и останется, пока его не упекут в одну из психиатрических лечебниц. И поэтому для меня, да и не только для меня, явилось неожиданностью, когда он внезапно заговорил с нами:

— Как вам удалось отыскать меня так быстро, господа?

— Твои треугольные друзья нам помогли, — произнес Алфимов.

Фокусник скривился в едкой усмешке:

— Я знал, что все мои усилия окажутся напрасными, — он обвел руками пространство камеры.

— А смерти людей тоже оказались напрасными? А Юрковский, которого жена и дети даже в лоб не смогут поцеловать, провожая в последний путь? Его ты тоже напрасно разделал? — сквозь зубы процедил Алфимов.

— Обещаю, что, кроме меня самого, никто больше не пострадает, — в голосе Фокусника звучала неподдельная искренность.

— А ты плюс ко всему еще и чертовски милосерден! — Казалось, Алфимов вот-вот набросится на Фокусника с кулаками.

— Мне осталось от силы несколько часов, — невозмутимо продолжал тот, — и я полагаю, что будет справедливым посвятить вас, невольных участников этих событий, в кое-какие подробности, утаенные мною в свое время. Но для начала я бы попросил какую-нибудь одежду, чтобы набросить на себя, ибо подозреваю, что выгляжу нелепо в ваших глазах, да и холодно у вас в камерах, господа.

Алфимов распорядился, чтобы Фокуснику дали шинель. После этого он, я и Алфимов расселись на нарах в этой же камере. Охрана осталась снаружи.

Фокусник некоторое время молчал, словно собираясь с мыслями, а потом заговорил:

— Помните, я рассказывал вам про девушку, которую потерял?

— Если не ошибаюсь, ее звали Дая? — вспомнил я.

— Совершенно верно: Дая, — это имя он произнес с каким-то надрывным трепетом. — Так вот, из моего предыдущего повествования явствовало, что причиной ее исчезновения явилось нечто сверхъестественное, потустороннее. На самом же деле все оказалось куда как прозаичнее…