Читаем Фэнтези 2006 полностью

Первым делом я отправился в управление, чтобы утвердить список лекарственных препаратов у вышестоящего начальства. Обычно эта процедура отнимала много времени, так как дотошные чиновники требовали обосновать необходимость буквально каждого пункта. Но в этот раз мне повезло: в коридоре учреждения я столкнулся со своим давним приятелем, занимавшим в управлении не самый последний пост, и он помог мне получить заветную визу без каких-либо проволочек. Я тут же отвез утвержденный список на склад и попросил поторопиться с подбором перечисленных в документе препаратов, так как рассчитывал уже вечером выехать обратно в Зеленые Камни.

После этого я снова нанес визит в тюремное управление, на этот раз чтобы получить то самое послание, адресованное нашему заведению. Пройдя ряд неминуемых бюрократических процедур и получив казенную депешу, я отпустил извозчика до вечера, а сам полетел по заветному адресу, по которому жила моя довольно близкая знакомая. К счастью, она оказалась дома.

Время пролетело незаметно, и к вечеру я, неохотно покинув общество прекрасной дамы, сед в экипаж, уже ожидавший меня на улице, и двинулся на фармацевтический склад, чтобы забрать лекарства и вернуться в крепость.

Служащий на складе сообщил мне, что не успел выполнить заявку в полной мере, так как на месте не оказалось некоторых редких препаратов, и он куда-то послал запрос, заверив меня, что все будет готово к вечеру следующего дня.

Я нисколько не огорчился данному известию, хотя меня и удивило, что на складе посчитали какие-то из медикаментов в списке редкими. Там было все самое обыкновенное: бинты, йод, касторка, горчичники, валериановые капли, хина, спирт. Не последнее же они имели в виду! Я дал распоряжение извозчику отправляться на постоялый двор, а сам нанес повторный визит в дом, где мне, конечно же, не было отказано в ночлеге.

Я был благодарен за вынужденную задержку, так как помимо приятных мгновений, проведенных наедине с дамой моего сердца, мы с ней, отобедав в ресторане, посетили театр, чего мне не доводилось из-за тягот службы уже более года. Но все хорошее когда-нибудь заканчивается, и вечером следующего дня я вновь предстал перед складским служащим. На этот раз, к счастью (точнее — к сожалению), мой заказ был исполнен в полной мере.

— Ну, задали вы нам задачку, — расплылся в улыбке служащий, подавая нам с извозчиком коробки с препаратами.

— Задачку? — Я немного растерялся, так как не понял, что он имеет в виду.

— Мы привыкли иметь дело с самыми простыми вещами: снотворное, слабительное, банки, термометры, извиняюсь, клистир, на худой конец. Что еще может понадобиться в казенном доме? — рассуждал служащий. — А здесь вдруг такое специфическое требование. Там, — он злорадно показал пальцем вверх, — кое-кому пришлось растрясти задницу — ведь документик-то утвержден…

— Да какие, черт подери, специфические требования? — удивился я.

— Ну как же, — обиделся служащий. Он достал из папки мой список, положил его передо мной и постучал пальцем по последним трем строчкам.

Они были написаны не моим почерком. Мне это не понравилось. Мне это чертовски не понравилось. Потому что, во-первых, это был почерк Юрковского. Во-вторых, надписи были сделаны на латыни. И, в-третьих, мне не был знаком ни один из перечисленных составов. Признаюсь, я не нашелся, что сказать. Мы молча погрузили коробки в экипаж, а когда тронулись в путь, уже начало темнеть.

Снег под полозьями все так же похрустывал, а когда на нашем пути попадалась какая-нибудь рытвина, пузырьки в коробках отзывались тонким позвякиванием. Я пытался заставить себя задремать, но ничего не получалось. К тому же было жутко холодно, и я, кутаясь в шинель, терзал себя мыслью, что вместо этого мог бы сейчас развалиться среди атласных подушек в теплых объятиях моей городской подруги…

Но вскоре мои мысли невольно вернулись к злополучным медикаментам. Что за шутки? И почему я сразу ничего не заметил? За все эти годы ничего подобного не было, да и не могло быть: я никогда бы не поверил, что Юрковский вдруг однажды блеснет познаниями в медицине и латыни. Все это не укладывалось в голове, и я надеялся, что доводы начальника тюрьмы развеют мое недоумение. В любом случае разговор у нас с ним состоится серьезный…

К звуку, издаваемому санями, и похрапыванию лошадей теперь время от времени добавлялся отдаленный протяжный волчий вой, так что я в который уже раз пожалел о том, что не остался ночевать в городе…

Проснулся я оттого, что кто-то настойчиво тряс меня за плечо. Оказывается, я и не заметил, как заснул. Надо мной нависло перепуганное, красное от мороза лицо извозчика.

— Господин доктор! Там… Они на снегу, там… — его речь была бессвязной, да к тому же я ощущал себя так, будто голова моя налилась свинцом, причиной чему была внезапно прерванная дрема.

— Да объясни ты толком, кто на снегу? — спросил я его, постепенно приходя в себя.

— Волки… — выдавил извозчик и мотнул головой в сторону двери экипажа.

Озадаченный происходящим, я достал из планшетной сумки револьвер и выбрался на улицу.