Читаем Фэнтези 2005 полностью

Мысль о том, что сделает Подгорный Владыка с вернувшимися, мелькнула только для того, чтобы сильней высветить очевидное: он этого не увидит, его отдадут людям. Вдруг его, как Тюллера и Штребемунда, бросят на растерзанье ожившим деревьям, разорвавшим героев на части?! Фреймуту удалось донести до дому головы героев, их черепа, оправленные в золото, стали пиршественными чашами, но он, Маэлсехнайли Моосбахер, не хочет становиться чашей, он хочет жить!

Может быть, переростки возьмут выкуп, хотя Якш не станет платить. Он его ненавидит. И Шест-ам-Потиму он больше не нужен, ведь он не стал хозяином Феррерса… А если подсказать желтоволосому, как поставить на колени Петрию? Он знает все выходы, даже самые тайные!

Грубые руки подняли Маэлсехнайли, и он столкнулся лицом к лицу с Ронингом и Штребелем, тоже связанными. Ронинг шмыгал разбитым носом и просил пощады, маленький жрец изо всех сил задирал голову.

— Мой гросс, — выпалил он, — это предательство, гномы запятнали себя!

— Замолчи, — с ненавистью простонал Ронинг, — а то…

— Трус, — окрысился Штребель, — из-за твоей тупости…

Неужели он не заткнется?! Сейчас из-за него достанется и им.

Упрямый ублюдок, надо было думать раньше!

Штребель продолжал рваться и вопить. Адмонкарсель кивнул охраннику, тот опустил на голову придурка древко секиры. Штребель свалился снопом, его подхватили под руки и поволокли, Маэлсехнайли видел две полосы в пыли, которые оставляли ноги жреца. Затем бывшего гросса пихнули в спину, и Маэлсехнайли потрусил между двумя стражами, намотавшими на кулаки ремни. Из носа пошла кровь, вновь налетели мухи.

— Это тебе не на троне сидеть, — рявкнул идущий сзади Йель-бан-Тук-унд-цу-Плах. — Насиделся… задница! Из-за тебя все!

Сволочь. Сволочь, которая хотела стать вождем, но Маэлсехнайли знал, как говорить с теми, кто хотел покинуть Петрию, а этот дундук — нет! Зато теперь раздулся. Тропинка пошла вверх, они лезли на какой-то холм, один из проклятых холмов, по которым скачут на своих зверюгах переростки. Маэлсехнайли чувствовал их присутствие, они были все ближе и ближе, отвратительно завизжала верховая тварь, раздался мерзкий гогот, что-то зазвенело, и его швырнули на колени. Он не мог разглядеть, что творится за его спиной, а перед глазами бывшего гросса были белые лошадиные ноги. Ноги стояли неподвижно, Маэлсехнайли видел прилипшую к блестящей шерсти сухую травинку и темное пятнышко чуть ниже колена, затем ноги отступили и сверху раздался голос. Человек заговорил на своем наречии, и Йель-бан-Тук-унд-цу-Плах ответил. Мерзавец… Мерзавец, предатель, позор Гор…

Маэлсехнайли не удержался и глянул вверх, уже зная, что столкнется взглядом с жуткими зелеными глазами.

9

Джеральд терпеть не мог говорить с пешими, сидя в седле. Еще меньше он любил, когда под копытами его коня кто-то валялся, хоть бы и пленный. Уайтсоррей тоже не был в восторге, когда ему под ноги швырнули связанного гнома: кони недомерков недолюбливали, Джеральд полагал потому, что от них как-то не так пахло. Теперь же, как следует провялившись в доспехах на сумасшедшем предосеннем солнце, гномы стали серьезным испытанием даже для слабых людских носов. Де Райнор заставил Уайтсоррея отступить, стараясь не глядеть на недомерков в серебристых кольчугах, судя по всему, начальников сдававшейся сволочи. Бывших.

Молчание затягивалось. Гномы смотрели на предводителя людей, а предводителем был он, Джеральд де Райнор. Он и еще Дева, но Дева молчала. Золотому Герцогу мучительно хотелось оглянуться, чтоб убедиться — его рыцари и Дженни тут, никуда не делись, а бородатые уродцы, словно вылезшие из дурного сна или из кривых зеркал, просто побежденные враги. Увы, победители не оборачиваются. Победители возвышаются в седлах и смотрят на поверженных врагов сверху вниз, и Джеральд возвышался и смотрел, тем паче он еще не видел подгорных жителей так близко. Бои не в счет, в бою перед тобой ощетинившийся чудовищными секирами строй, потом строй рассыпается на фигуры без лиц, у которых на всех одно имя — Враг. Имена и лица враги обретают после победы.

Уайтсоррей переступил с ноги на ногу и передернул ушами. Устал стоять, все устали. Джеральд перехватил поудобней поводья, готовясь к неизбежному. Познание Золотого Герцога в гномьем не пошло дальше десятка зазубренных с помощью Дженни фраз, но победитель не обязан говорить на языке побежденного.

— Война окончена, — Джеральд постарался не выдавать охватившего его отвращения, — вы проиграли. Вы напали вероломно и принесли Олбарии неисчислимые бедствия, и вы за них заплатите в полной мере.

Пятеро бородачей в роскошных кольчугах, поверх которых болтались всяческие цацки, захлопали глазами, но шестой мерзавец, как оказалось, знал олбарийский. Гадина…