Читаем Фэнтези 2003 полностью

Нина и в самом деле подкарауливала выброшенных на берег путешественников, но совсем не для того, чтобы сожрать. Народ, к которому она принадлежала, медленно вырождался.

И сама Нина, и ее соплеменники были потомками команды аталантского корабля, потерпевшего крушение у берегов острова Орихалка двести лет назад. Тогдашние Господа Моря, оказывается, посылали торговые экспедиции даже в эти забытые богами воды. Великая Волна, преграждающая путь к Острову, поглотила корабль — он оказался затянут в бездну, расколот на несколько частей и выброшен на скалы. Что же касается команды, то значительная ее часть осталась жива и, осев на берегу, дала начало новому племени, называвшему себя аталантцами и претендовавшему на владычество над недрами и сокровищами острова. Все это Кешер в общих чертах знал уже из рассказов Морского Лиса; знал он и о том, что самозваные хозяева острова селятся только на равнинах, протянувшихся от побережья до предгорий внутреннего хребта, и никогда не заходят в горы. Никаких городов, напоминающих о величии далекой родины, у этих потомков потерпевших кораблекрушение не имелось. Они жили небольшими общинами, занимающимися земледелием, охотой и — по традиции — добычей орихалка. И Морской Лис, и капитан Цаддак в один голос твердили, что орихалка в их сокровищницах с тростниковыми стенами больше, чем в храмовых кладовых Великих Домов Аталанты. Что делать с таким баснословным богатством, островитяне, похоже, не знали — примитивная торговля между общинами в орихалке не нуждалась, а обменивать красивый и бесполезный металл на полезную пшеницу или кукурузу было не у кого. И все же потомки переселенцев помнили, что века назад в их родном краю темно-красный металл Бодана значил для их народа слишком много. Если верить капитану Цаддаку, тростниковые хижины, заполненные орихалком, почитались за святые места. Поэтому, увидев, как рассердилась Нина при виде найденного Ори самородка, Кешер по-настоящему удивился. Змеиная кровь, думал он, вспоминая горящие ненавистью глаза Нины, надо же…

Ночью Нина попыталась ему все объяснить. Кешеру стало смешно, но он нашел в себе силы выслушать женщину с невозмутимым выражением лица.

Время от времени Великая Волна выбрасывала на берег острова новых охотников за сокровищами. Многие из них оказывались настоящими страшилищами, чернокожими, узкоглазыми или разрисованными магическими письменами, но некоторые вполне годились для того, чтобы смешать свою кровь с кровью дочерей Аталанты. Несмотря на то что общины островитян практиковали обмен женихами и невестами между наиболее удаленными деревнями, на острове все чаще заключались браки между близкими родственниками. Старая кровь слабела, выдыхалась, превращалась в уксус. Дети появлялись на свет хилыми, болезненными, иногда слепыми, словно котята. Некоторые женщины, не желая рожать уродов, уходили из общин на берег, влекомые призрачной надеждой встретить там кого-нибудь из потерпевших кораблекрушение. Порой такое случается, рассказывала Нина, но еще никому из ее знакомых женщин не удалось завести прочную семью. Стоит путешественникам узнать об орихалке, как они тут же забывают своих подруг и уходят на поиски сокровищ в глубь острова. Уходят, чтобы никогда больше не вернуться.

Кешер слушал ее, сочувственно кивая. Капитан Цаддак и безумный кормчий тоже рассказывали ему о прекрасных девах острова Орихалка. Живут эти девы в дуплах больших деревьев, говорил Морской Лис, а под корнями тех деревьев целые лабиринты подземных нор. И когда девы заманивают путешественников в норы, то путешественники остаются там навсегда, ибо не могут найти выхода из сотканного корнями лабиринта…

Ты тоже уйдешь, сказала Нина, в кровь кусая его губы. Страсти и ярости в ней было на пятерых. Я знаю, я вижу по твоим змеиным глазам, ты тоже уйдешь искать свой орихалк…

Последнее слово она произнесла, как выплюнула. Слова она выговаривала со странным певучим акцентом — возможно, именно так говорили двести лет назад в Аталанте. Но слово «орихалк» вышло у Нины коротким, грубым, словно площадное ругательство.

— Уйду, — легко согласился Кешер. — Но я, в отличие от тех, что уходили раньше, обещаю вернуться.

Нина всхлипнула. Смешно было глядеть, как эта могучая, такая независимая с виду женщина, не стесняясь, ревет из-за того, что ее случайный друг собирается отправиться на поиски сокровищ.

— Не плачь, — попросил Кешер, нежно гладя ее по щеке — пальцы скользили между теплым бархатом кожи и холодным шелком длинных черных волос. — Не надо. Если хочешь, я могу взять тебя с собой.

От неожиданности Нина перестала всхлипывать. Вытерла уголком своей длинной рубашки слезы, поправила челку, недоверчиво, словно обиженный зверек, взглянула на Кешера.

— Нельзя мне, — сказала она тихо. — Женщина, которая уходит из общины, не может вернуться. Есть граница из белых камней, там, далеко. — Она махнула рукой куда-то в темноту. — Если я сделаю шаг за эту границу, меня ждет страшная смерть…

— Ну, ладно, — не стал спорить Кешер, — нельзя и нельзя. Подождешь меня с этой стороны.