Читаем Феномен зяблика полностью

– Да любое застолье всегда имеет повод. Самый универсальный, например, День взятия Бастилии. Даже задумываться не надо – хорошо или плохо, что ее взяли. Кто придумал, тот уже за нас расставил приоритеты. А уж день рыбака, строителя или танкиста… грех не выпить, а потом в фонтан! Но самые противные праздники – это половые праздники: 8 марта и 23 февраля. Просто ненавижу.

– Не надо путать повод и тему, – уверенно продолжал Саша. – Любой профессиональный праздник – это только повод, поэтому потом случается мордобой и поножовщина. Даже когда ты идешь на день рожденья к лучшему другу, это еще не тема, это только повод. А тему надо специально выбирать, как вино к столу, или в чем отмачивать шашлык.

– Какая у нас сегодня будет тема? – иронично спросил я, наблюдая как Аркадий Октябринович уже разливает мухоморку по стаканам.

– Первый вариант – это твое знакомство с Октябринычем. Ты хотел у него что-то спросить или узнать? Но если ты не готов, тогда мы просто можем обсудить завтрашние планы.

– В последнем случае, мы уже на рассвете выдвинемся вешать деревянных солдатиков Урфина Джюса?

– Урфин Джюс – это кто? – спросил Саша. – Что-то знакомое…

– Элли… в Стране…– подсказал я, – невыученных уроков.

– Точно! Волшебник Изумрудного города, – вспомнил Саша. – А Октябриныч значит Урфин Джюс?

Саня загоготал как деревянный конь и громко объявил:

– Октябриныч! Ты – Урфин Джюс! Так Андрей сказал. – И снова захохотал.

Аркадий Октябринович тоже что-то прохихикал в ответ, но было понятно, что подобная фамильярность ему не по душе. И чтобы он не затаил обиду, мне пришлось разъяснять свою ассоциацию деревянных солдат Урфина Джюса с пчелиными домами Аркадия Октябриновича. Трудность адаптации данной ассоциации заключалась в том, что я совсем не помнил, кем был Джюс – злым или добрым персонажем. В конце концов, я запутался и только усугубил сказанное. В общем, Саша меня подвел. Надо было сразу идти в отказ сказанного, а не пересказывать сказки. Настроение мое упало, и когда Аркадий Октябринович подвинул мне стакан с мухоморкой, я выпил не задумываясь. Тема знакомства сразу не задалась. Но старик спросил меня:

– Ты вот кем там у них будешь работать?

– Менеджером по логистике, – соврал я.

– Ну, менеджер – это я понимаю. Это начальник, как продавец в магазине. А вот логистику не застал… Логику знаю… А слова то похожие? И корень один. Однокоренные?

– Это почти одно и то же, – задумался я, хотя и не был уверен, что Аркадий Октябринович не прикидывается. – Логистика, конечно, основывается на логике. Но нельзя быть менеджером по логике. Это все равно, что быть менеджером по истине. Логика должна быть по определению железной и непоколебимой, а вот логистика – это более гибкий вариант. Она может учитывать интересы заинтересованных лиц и меняться в зависимости от интересов самого носителя логистики или его непосредственного руководителя.

– Все логисты – воры? – спросил Октябриныч после небольшой паузы, которая потребовалась ему, чтобы осмыслить мою последнюю длинную фразу.

– В принципе, да… – неохотно согласился я. – Особенно выпускники «эм-би-ай». Но это и воровством-то назвать нельзя. Их просто учат находить свою долю в общем потоке. Это просто бизнес. Ну а те же банкиры? Бабло, которое они гребут, никак не соотносится с их умственными способностями. Здравый смысл говорит, что за такие деньги нужно судьбы Вселенной решать, а не кредиты раздавать. Они же просто дояры, и близость к молоку позволяет им снимать сливки. Если бы логистика основывалась только на логике, тогда бы у нас в стране существовало Министерство Здравого смысла.

– Тогда бы у нас в стране не было бы ни воров, ни плохих дорог, – вмешался Саша.

– Отсутствие общей цели в обществе приводит к воровству, – произнес Аркадий Октябринович.

Это заявление прозвучало крайне неожиданно для меня. Аркадий Октябринович постоянно выпадал у меня из образа Старика, выползшего из той жуткой землянки и почти разучившегося говорить. Конечно, если пить с самого утра, и тем более мухоморку, то после обеда, возможно, заговоришь и по-английски.

– Когда человек живет только своими интересами и интересами своей семьи, – продолжил Аркадий Октябринович, – он обязательно будет воровать. Это и есть его здравый смысл и логистика.

– Октябриныч, а общая цель – это коммунизм? – спросил бесстрастным голосом Саша.

– Общая цель – это все что угодно. Фашизм – это тоже может быть целью нации.

– Октябриныч! Я понял! – воскликнул Саша очень эмоционально (1/3 третьего стакана мухоморки давал о себе знать). – Получается, когда ты в строю, ты не вор. А как воровать: слева товарищ, справа товарищ? Слева фашист, справа фашист – сразу башку оторвут. А вот когда ты один…

– Ты чувствуешь себя художником и итогом божественной цели, – продолжил я агрессивно после 1/3 четвертого стакана «мухобойки».

– И всех остальных считаешь строем, стадом, быдлом и серой массой тупых, слепых и покорных, – резко ответил Аркадий Октябринович. Он тоже начинал расходиться после 1/3 очередного стакана.