– Представил, – признался я. – Шар превратил мою изящную белую простынь в воронку. И от плоскости ничего не осталось. Теперь это действительно трехмерное пространство с ржавым металлическим шаром в центре.

– Это наша Земля, – пояснил Саша. – А теперь помести на простынь шарик поменьше. Что произойдет?

– Он скатится вниз и врежется в большой шар, – ответил я, попутно успев подумать о том, что у меня все-таки все хорошо с воображением.

– Это Луна, – откомментировал Саша. – И если бы провести эту демонстрацию, не в твоей голове, а опытным путем, ты бы увидел, что маленький шарик, брошенный на ткань с небольшим ускорением, не врезался бы в «Землю», а некоторое время кружил бы вокруг нее по эллипсу. Теперь наш закон Всемирного тяготения выглядит совсем по-другому: чем больше масса тела, тем сильнее оно искажает пространство, поэтому тела с меньшей массой скатываются к нему. Вот это вот скатывание и можно рассматривать как природу силы тяжести.

Пришла моя очередь молчать. Саша поднялся сам и вернул меня на ноги. В голове шумело от прилившей крови, но я не обращал внимания – картина мироздания, нарисованная Сашей буквально голым пальцем в моем сознании, произвела на мое сознание такое же действие как железный шар на натянутую простыню.

– Теперь ты должен понимать, – продолжал Саша, – что попытка отключить гравитацию даже в одном конкретном месте, приведет к выпрямлению пространства. Сначала улетит Луна, потом атмосфера Земли, потом твой комар, мои пни и мы. Поэтому, Андрей, ты давай, поаккуратнее, с перевертыванием стакана под определенным углом.

Глава 13. Лестница в небо

– Саша, а ты кто?! – спросил я вкрадчиво, когда мы снова принялись за работу.

– В смысле? – Саша сделал вид, что не понял.

– Учитель физики? Или математики?

– Я программист.

– Ну, слава богу, – ко мне вернулся мой сарказм. – А то я подумал, что ты скажешь – лесник. С другой стороны, какой ты нафик программист среди этих пеньков. Через три года наступает дисквалификация. Это я тебе как квалифицированный специалист говорю.

– Я почти всю зиму дома, в Пыре, за компьютером провожу, – попытался оправдаться Саша.

– Может, ты тогда знаешь, что такое акр? – неожиданно спросил я.

– Акр – английская мера площади земли, равная 0,405 га в нашем понимании. Это столько земли, сколько мог обработать 1 крестьянин с 1 волом за 1 день в их понимании. Может тебе и про «га» рассказать?

– Не надо про «га», про «га» я все знаю, – отказался я, в душе подивившись насколько близко к тексту, я перевел слово «акр». – Может, ты тогда знаешь, чему равен «круглый квадратный метр»?

– В смысле? – не понял Саша.

– Все знают, чему равен квадратный метр, – не унимался я, – квадрат со стороной 100 см. А чему равен круглый метр в квадрате? В смысле круг площадью 1 квадратный метр.

– Ну, это просто, – заявил Саша. – Тебе с какой точностью это интересует? Сколько знаков после нуля?

– Два.

– Круг радиусом 56,42 см и есть 1 квадратный метр круглой формы, – произнес Саша медленно. – Может тебе и треугольный квадрат посчитать?

От последнего предложения, как и от иных форм квадратного метра, я категорически отказался, прикидывая, сколько секунд, понадобилось Саше на ответ. Я точно видел – у него не было заранее готового ответа. Он его вычислил! За 3,5 секунды… Ну, ладно, за четыре. С учетом погрешности измерения времени в секундах. Н-дааа…

– А кто тогда Акутагава Рюноскэ? – неожиданно спросил я. Это был последний шанс, в случае правильного ответа я был уже морально готов забрать свои манатки и катиться обратно в город. Повышать свой образовательный уровень – какой из меня, нафик, бомж! В такой социальной среде.

– Не знаю, – признался Саша. – Может физик какой, но больше на математика похож? Судя по фамилии.

– Знать бы еще, где здесь фамилия, – вздохнул я с облегчением. Чужая ущербность в чем-то, сразу прощает нашу во всем.

– Акутагава Рюноскэ – японский писатель, который сказал: «Каждый из нас мало чего стоит, лишь те из нас, кто это знают, лишь чего-нибудь да стоят».

– Это он про что? – не понял Саша.

– У него есть рассказ «Как отвалилась голова». Про то, как китайцу во время неведомой нам японско-китайской войны в бою почти напрочь отсекают голову. И умирая среди гаоляна, он сожалеет о том, какой отвратительной была его жизнь, которая тут же вся проносится в небе над его головой. И если его вдруг спасут, он обязательно все исправит и исправится. Подобными мыслями он искренне делится со всеми, пока лежит в госпитале. И не имея практически шансов, чудом выживает. А через год, ведя откровенно разгульную жизнь, он погибает в пьяной ресторанной потасовке. У него отваливается голова и катится по полу как мячик…

– Бог шельму метит? – спросил Саша. – Нельзя заигрывать с богом?

– Ты, знаешь, нет. Акутагава делает другой вывод, не связанный с обещаниями богу. «Каждый из нас должен твердо знать, что он немногого стоит», – говорит он, – А иначе, как знать, и у нас когда-нибудь отвалится голова».

– Ну да, – задумчиво произнес Саша после длительной паузы. – Благими желаниями выложена дорога в ад.