Маша специализировалась на кафедре молекулярной биологии, а я на кафедре зоологии. Где мы с ней пересеклись, я не очень понимаю. Но это точно была не защита дипломов, а много раньше. Она читала доклад о своей работе на кафедре. Возможно, это был семинар, когда всему курсу читали молекулярную биологию. Доклад начинался примерно так: «Известен факт, что если человек поест свиное сало на голодный желудок, то молекулы свиного жира могут откладываться в организме человека в неизменном виде (перевожу: в свинячьем виде?!) и далее не принимают участия в метаболизме». И я видел собственными глазами, как завкафедрой, умнейшая женщина, доктор биологических наук в этот момент кивает головой, подтверждая, что действительно, это так. Далее Маша рассказывала про свои опыты, но судьба белых крыс меня мало интересовала. Я до сих пор воспринимал бы это как научную ересь, если бы мой научный руководитель не рассказал то же самое о свиньях. Он какое-то время жил на побережье то ли Азовского, то ли Каспийского моря и там свиней откармливали рыбой. Так вот он говорил, что свинину есть, было невозможно – полное ощущение, что ты ешь рыбу. А что нам говорит школьная наука? Что все белки в процессе пищеварения расщепляются до аминокислот, из которых потом синтезируются белки человеческого тела, согласно генетическому коду.

Двадцать лет прошло. Появилось ГМО. А я до сих пор не уверен, что если питаться зебрами, у тебя не может появиться полосатый внук.

***

Вот мне и подумалось: если сейчас, на голодный желудок, я съем десять сырых яиц, не стану ли я немного курицей? Ну, нет! Одно дело мы и свиньи – практически одно и то же, и по инсулину и по характеру; другое дело мы и куры. Однако… это как свиньи и рыбы? М-да?!

Все-таки пищу надо термически обрабатывать. Те, кто обрабатывает, те и выиграли в эволюционном процессе, это факт, и не надо об этом забывать. Они просто стали жить дольше и успевали накопить больше знаний и передать их следующим поколениям – простейший способ сохранения накопленной информации. Физическая сила рождает тупость, обработанная пища рождает интеллект. Интеллект порождает мысли. Мысли, даже немыслимые на первый взгляд, выдают решение. Я понял, как решить задачу, если все что «дано» надо съесть и в ответе получить ноль. Омлет!!! Все-таки математика правит миром, не говоря уже про кухню.

О, омлет! Омлет – это вам не яичница, которую случайно изобрели, уронив яйцо на раскаленный камень. Омлет – это мыслительный процесс. И молоко здесь самый главный ингредиент. Но в законе подлости «сбежавшее молоко» занимает место впереди «бутерброда с маслом», потому что сбегает оно молниеносно подло. Еще я знаю, что электроплитка крайне инертный нагревательный прибор, практически не поддающийся регулировке. А если омлет подгорит, это будет отвратительно, лучше сразу превратиться в курицу. Да, я устал, потому что прошел 3,5 часа пешком; да, я голоден так, что руки трясутся; да, мой мозг высосали мертвецы, а мою самооценку – грудастые девицы. Но я должен собраться, должен сконцентрироваться, не думать ни о чем постороннем, не смотреть по сторонам, не отвлекаться, все заранее рассчитать, взвесить и приготовить. Невозможно представить, что еще утром я был дома, в своей квартире.

Я закрыл все двери на крючок. Я отключил плитку, чтобы она не перегрелась. Я подобрал крышку для сковородки. Я измерил водой, сколько стаканов молока уместится в сковороду, с учетом процесса возбухания. Я заменил сковородку на другую, более глубокую, вымыл ее и тоже подобрал для неё ту же самую крышку. Нашел венчик – пружинку, продетую в петлю с ручкой. Подобрал миску для смешивания ингредиентов. Открыл баночку с солью. Снова воткнул штепсель в розетку и началось! Пропорции я установил заранее. Стакан молока – два яйца, венчик; стакан молока – два яйца, венчик; стакан молока – два яйца, венчик. И так до тех пор, пока яйца не закончились. Соль по вкусу, последние обороты венчиком, и я выливаю чуть желтоватую массу на разогретую сковороду. И тут же отключаю плитку от розетки. Секунд через 30-40 снова включаю плитку, слегка помешиваю содержимое, и снова отключаю плитку. Когда почувствовал, что содержимое густеет, накрываю сковородку крышкой и больше не вмешиваюсь в процесс. Но секс штепселя с розеткой продолжается до самого конца – я слежу за ними как последний извращенец. И вот я кончаю! В последний раз разъединяю органы электрической любви и, напевая: «Любовь идет по проводам», не торопясь нарезаю батон. Торопиться некуда, уже ничего не убежит и не подгорит. Чудо свершилось, только ему надо немного остыть.

Когда содержимое первой транспортной ложки сходит на берег, и нежная невесомая масса касается языка – вкусовые сосочки заходятся в экстазе. Я осознаю целую вечность, и еще один день, бесконечный день. И этот день мой.

Глава 4. Мари и Хуан