Читаем Феномен войны полностью

Историк мировой цивилизации Вил Дюрант выразил оправданное удивление по поводу того, что доктрина предопределения была с энтузизмом принята миллионами людей в Швейцарии, Франции, Шотландии, Англии и Северной Америке. «Почему кальвинисты, гугеноты и пуритане так доблестно сражались за идею собственной беспомощности? И каким образом вера в предопределение могла породить такие сильные личности?.. Сам Кальвин, будучи по характеру одновременно застенчивым и решительным, был уверен, что ему досталась судьба избранного Господом и это придавало ему непоколебимую уверенность в своей правоте».[216]

Проблема эта может проясниться, если мы вслушаемся в слова Лютера, с которыми он обратился в письме к курфюрсту Саксонскому:

«В Божьих делах мы не должны следовать нашему суждению и определять, что хорошо или зло, справедливо или несправедливо. Сколько бы добра ты ни делал, даже если ты проливал кровь, всё же твоя совесть волнуется и говорит: “Кто знает, угодно ли это Богу?”.»[217]

Волнение совести, неуверенность в своей правоте — вот, от чего избавляет человека вера в предопределение. Зачем я буду переживать за свою греховность, слабость, ошибки, несовершенства? Всё в моей вечной судьбе предопределено Всевышним, я бессилен что-то изменить и не несу ответственности перед Богом за свои поступки — только перед людьми. А с людьми ведь можно бороться и даже побеждать их иногда.

На какое-то время крестьянский бунт ослабил вражду между протестантами и католиками. Но у многих европейских князей и монархов накопились свои причины искать ослабления прерогатив папского престола. Во Франции уже со времён Авиньонского пленения пап католическая церковь добилась автокефалии (самоуправления) и получила название «галликанской». В Англии Генрих Восьмой не побоялся отлучения и в 1534 году объявил себя главой церкви, которая с тех пор стала называться «англиканской». Германские князья, принявшие протестантство, создали военную лигу. Император Карл Пятый, сохранивший верность католичеству, пошёл на них войной, которая длилась с 1542 по 1555 год и закончилась победой лютеран. По условиям мира, с этого момента в каждом феодальном владении вера повелителя делалась обязательной для всех его подданных.

Однако католический мир не мог стерпеть сосуществования с людьми, отвергавшими его святыни. В Европе началась столетняя эпоха религиозных войн, обзор которых невозможно уместить в одной главе. Мне остаётся лишь попытаться воскресить в памяти читателя отдельные картины, которые могли остаться там от прочтения исторических романов и драм, от просмотра фильмов и спектаклей.

Например, вторжение испанских католиков под командой герцога Альбы в протестантские Нидерланды в 1567–1573 годах великолепно воссоздано в романе Шарля де Костера «Легенда о Тиле Уленшнигеле». Вся мощь огромной испанской империи оказалась бессильной перед союзом маленьких северных провинций. Наместник, посланный туда королём Филиппом Вторым, писал своему монарху из Фландрии:

«До приезда сюда я не мог понять, каким образом мятежники ухитряются создавать так много флотилий, когда Ваше Величество и один-то флот содержит с трудом. Здесь я увидел, что люди, сражающиеся за свой домашний очаг, за свою веру, за свою собственность готовы служить за хлеб и воду, не получая никаких денег впридачу».[218]

Нидерландские моряки не только захватили все порты, отрезав испанскую армию от снабжения по морю. Они также совершали рейды в открытый океан и перехватывали караваны вражеских судов, везущих золото и серебро из американских колоний в метрополию.

Борьба французских протестантов, известных в истории под именем гугенотов, отражена во многих знаменитых произведениях литературы. Мериме включил в свою «Хронику времён Карла Девятого» описание страшной резни гугенотов, устроенной католиками в Париже в 1572 году и получившей название «Варфоломеевской ночи». Дюма приводит героев романа «Три мушкетёра» под стены крепости Ла-Рошель — осаждённого оплота гугенотов на западном побережье Франции. Но самую подробную летопись этого противоборства мы находим в двухтомной эпопее Генриха Манна, посвящённой судьбе короля Генриха Четвёртого — основателя династии Бурбонов.

В этом романе воссоздана не только непримиримость враждующих лагерей, но и сложное переплетение внешних военных сил, принимавших участие в борьбе. Так Филипп Второй испанский посылал свои войска из Нидерландов на помощь католической лиге во Франции. Наоборот, протестантская королева английская Елизавета Первая отправила лидеру гугенотов, Генриху Наварскому (будущему королю Генриху Четвёртому) 4000 солдат, 22 тысячи фунтов стерлингов, 70 тысяч фунтов пороха, продовольствие, обмундирование.[219]