Читаем Феномен войны полностью

К сожалению, именно дальнозоркому очень трудно принять мою гипотезу. Представить себе, что его ум и образованность, которыми он так привык гордиться, могут вызвать в ком-то недоброжелательность, враждебность, даже желание уничтожить — пугающая перспектива. Пока дальнозоркий живёт в стабильном обществе, защищающем его от враждебности близорукого большинства, он склонен истолковывать проявления этой враждебности как зависть к успеху и благоденствию. Он даже готов видеть несправедливость в своём привилегированном положении, впадать в покаяние, призывать к равенству. Лев Толстой был абсолютно искренним, когда говорил, что ему мучительно видеть, как прачка стирает его бельё, а старый крестьянин косит сено для его коровы, чтобы он мог спокойно надеть чистую рубаху утром и получить свежие сливки к завтраку. Но если бы он дожил до революции, он имел бы шанс увидеть, что станет не только с ним самим и его близкими, но и с прачкой, и с крестьянином, и с любым другим труженником, когда слепая жажда сплочения в равенстве разрушит социальную иерархию в государстве.

Также дальнозоркому трудно признать, что он от рождения был «одарён пятью талантами». Всякий дар обязывает, а окружающие требуют от тебя «уплаты процентов». Гораздо приятнее видеть себя просто «способным учеником», своим умом и трудом доходящим в любом деле до самых правильных решений и на этом основании имеющим право вести и поучать остальных. Если же этого не происходит, причина может быть только одна: злонамеренные правители государства, цепляясь за власть, не дают самым умным стать лоцманами и вести корабль государства правильным курсом.

Избиение дальнозорких не могло ограничиться одним поколением. Во время Культурной революции Мао-Цзедун публиковал инструкции и на будущее:

На всём протяжении мировой цивилизации мы видим ожесточённое противостояние дальнозоркого меньшинства с власть имущими. Дальнозоркому нравится воображать близорукого своим угнетённым братом, призывать его к союзу в священном противоборстве с тиранами. Лишиться этой благородной роли, признать себя опасным разрушителем спокойствия и душевного уюта близорукого было бы для него равнозначно краху картины мира. Именно поэтому идея — а вернее очевидный факт — врождённого неравенства людей будет отбрасываться дальнозорким с иррациональным упорством.

Сословные и имущественные барьеры в разных странах возникали именно для того, чтобы оградить дальнозорких от завистливой враждебности близоруких, позволить им занимать места в верхних этажах государственной постройки. Восстания и бунты, в которых первыми гибли богатые и знатные, принято объяснять гневом «угнетённых масс». «Войны на уничтожение», прокатившиеся по коммунистическим странам, не поддаются такому объяснению, они обнажают глубинную суть вражды.

Да, не каждый россиянин принимал участие в раскулачивании и Большом терроре. И не каждый китаец шёл в хунвейбины и избивал палками профессоров, журналистов и «правых уклонистов». И не каждый камбоджийский крестьянин становился красным кхмером и натягивал пластиковый мешок на голову соплеменника-горожанина. Но в обожествлении Сталина, Мао, Пол Пота, Кастро, всех трёх Северокорейских Кимов их народы были абсолютно единодушны. Примечательно, что последующие вожди коммунистических стран, не прибегавшие к массовым репрессиям, обожествления не удостоились.

Результаты раскопок

Увы, наше исследование не увенчалось разгадкой феномена войны или открытием хотя бы теоретической тропинки к вечному миру. Наоборот, связав корни военных конфликтов с глубинными страстями человеческой души, мы должны быть готовы признать, что эти пожары будут вспыхивать снова и снова. Однако даже негативный результат поисков драгоценных металлов в толще горных пород иногда приносит свою пользу: он говорит, что надо рыть шахту в другом месте или под другим углом.

Когда флот древних греков готовился отплыть на войну с Троей, богиня Артемида препятствовала этому, посылая штормы и ураганы. Прорицатель Калкис объяснил грекам, что богиня была обижена царём Агамемноном, который на охоте убил её священную лань. Чтобы искупить вину царя, необходимо принести в жертву Артемиде его дочь — Ифигению.