Читаем Феномен Солженицына полностью

Героями её, – помимо главного её героя Аркадия Гайдара, – стали молодые поэты, – и те, что погибли – кто на Финской, а кто на главной, большой нашей войне, – и те, что выжили, уцелели, – стихи которых только-только начали тогда пробиваться в печать. И едва ли не в каждом из них возникал образ той удивительной, теперь уже не существующей (а может быть, никогда и не существовавшей?) страны, из которой каждый из них был родом:

Еще не признанной, но сущей.

Гражданской сказочной войной

Она прорвалась в мир грядущий...

(Н. Коржавин)

С чего начиналось, чем бредило детство?

Какие мы сны получили в наследство?

Летели тачанки, и кони храпели,

И гордые песни казнимые пели,

Хоть было обидно стоять, умирая,

У самого входа, в преддверии рая.

Еще бы немного напора такого –

И снято проклятие с рода людского.

Последняя буря, последняя свалка –

И в ней ни врага и ни друга не жалко.

(Он же)

Девятнадцатый год рожденья –

двадцать два в сорок первом году –

принимаю без возраженья,

как планиду и как звезду.

Выхожу двадцатидвухлетний

и совсем некрасивый собой,

в свой решительный, и последний,

и предсказанный песней бой.

Потому что так пелось с детства.

Потому что некуда деться...

(Борис Слуцкий)

И, захлебнувшись «Интернационалом»,

Я упаду на высохшие травы...

(Павел Коган)

Мир яблоком, созревшим на оконце,

Казался нам... На выпуклых боках

– Где Родина – там красный цвет от солнца,

А остальное – зелено пока...

(Николай Майоров)

Только советская нация будет,

И только советской расы люди!

(Михаил Кульчицкий)

Но если все ж когда-нибудь

Мне уберечься не удастся,

Какое б новое сраженье

Ни пошатнуло шар земной,

Я все равно паду на той,

На той единственной Гражданской,

И комиссары в пыльных шлемах

Склонятся молча надо мной.

(Булат Окуджава)

Коржавин, Слуцкий, Павел Коган, Майоров, Кульчицкий, Булат...

Все они стали героями той моей маленькой книжки. А в последней её главе – в эпилоге – к ним неожиданно добавился ещё один: Александр Солженицын.

Казалось бы, тут мне надо поправиться: все-таки не сам Солженицын, а его герой. Но позже выяснилось, что и сам автор тоже мог бы стать одним из её героев, только я об этом тогда ещё не знал.

Но в том, что герой солженицынского рассказа «Случай на станции Кречетовка» Василий Зотов тоже был родом из «Страны Гайдара», у меня не было и не могло быть ни малейших сомнений.

По складу души, по мироощущению ничем, – ну просто ничем! – не отличается он от гайдаровских мальчиков – Павла Когана, Михаила Кульчицкого, Николая Майорова. И чувствует он совсем, как они. И мысли у него те же. И даже облекает он эти свои мысли почти в те же самые слова:

...