Читаем Феномен Солженицына полностью

Феномен Солженицына

Среда, 20 февраля 1974

Вчера бесконечно для меня радостный, пасхальный день. Около четырех дня телефон из Парижа от Никиты, только что проведшего два дня с Солженицыным в Цюрихе. Слова Солженицына обо мне: «Он родной мне человек». (Прот. Александр Шмеман. Дневники 1973–1983. М. 2007. Стр. 74)

...

Суббота, 23 февраля 1974

Вчера письмо от Никиты, на бумаге Hotel International Zürich. Переписываю его:

«...Всего несколько слов, чтобы поделиться с Вами первым (после жены, по телефону) той фантастикой, которую сейчас переживаю в трехдневном общении с А [лександром]. И [саевичем]... Много говорил о Вас, он уже слышал Вашу радиопередачу о Гулаге и выделил пункт, где Вы говорите о «художественном исследовании». Вообще сказал: «Удивительно, выросли врозь, а вот как мы с о. А. и Вами единомышленники». А прощаясь: «О. Александр – он мне родной...»

(Там же. Стр. 77)

При всей своей скрытности (эту черту солженицынского характера автор «Дневников» отмечает особо) с отцом Александром Александр Исаевич был на редкость откровенен. И именно эта столь редкая для него откровенность, помноженная на такую же абсолютную откровенность отца Александра, эти дневниковые записи представляют для нас особую ценность.

Едва ли не в каждой из них А. И. открывается отцу Александру (а заодно и нам) какой-то новой гранью своего характера и своих воззрений, приводящих автора «Дневников» поначалу в восторг, а потом – всё чаще и чаще – в ужас.

Вот одна из первых таких записей:

...

Вчера отослал Никите статью об «Архипелаге», родившуюся, неожиданно для меня, быстро – в ответ на эту «сказочную книгу»... Всё ещё под её впечатлением, вернее – в удивлении, радостном и благодарном, перед самим «феноменом» Солженицына. Мне кажется, что такой внутренней широты – ума, сердца, подхода к жизни – у нас не было с Пушкина (даже у Достоевского и Толстого её нет, в чем-то, где-то – проглядывает костяк идеологии).

(Там же. Стр. 60)

В первой главе этой книги («Огонь с неба») я говорил подробно о том, какой взрыв восторга вызвало в нашем отечестве явление Солженицына.

Но это были восторги совсем другого рода.

...

Я спросила, читала ли она «Один день з/к» и что о нем думает?

– Думаю? Эту повесть о-бя-зан прочитать и выучить наизусть – каждый гражданин Советского Союза.

Она выговорила свою резолюцию медленно, внятно, чуть ли не по складам, словно объявляла приговор.

(Лидия Чуковская. Записки об Анне Ахматовой. Том второй. М. 1997. Стр. 512)

Ещё восторженнее была реакция Анны Андреевны на встречу с самим автором «Одного дня...»:

...

Вчера целый вечер я провела у Анны Андреевны. Она возбужденная, в ударе. Вышла мне навстречу в переднюю и сразу увела в комнату Марии Сергеевны, где она теперь живет, и сразу заговорила о Солженицыне, с которым познакомилась накануне...

– Све-то-но-сец! – сказала она торжественно и по складам. – Свежий, подтянутый, молодой, счастливый. Мы и забыли, что такие люди бывают. Глаза, как драгоценные каменья.

(Там же. Стр. 532)

Перейти на страницу: