Сергей Аксу

Фенька

Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.

©Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес (www.litres.ru)

Валерку Крестовского нашли на следующий день около полудня благодаря овчарке Гоби, взявшей след. В трех километрах от подбитой машины. В небольшой рощице близ селения Хашки-Мохк обнаружили его изуродованное тело со скрученными проволокой руками. Колька же, Селифонов, пропал бесследно.

Когда вышли к этому страшному месту, капитан Дудаков остановил группу, дал команду рассредоточиться. Дальше он двинулся с Мирошкиным и овчаркой. Гоби, обежав поляну и обнюхав все, улеглась около трупа. Приказав проводнику увести собаку, капитан внимательно оглядел поляну и медленно приблизился к убитому. Присев на колено, тщательно обследовал труп солдата и все вокруг. Даже Дудаков, предостаточно повидавший на своем веку, от увиденного содрогнулся.

Стриженная голова солдата с разбитым лбом была запрокинута назад, лицо и грудь в запекшейся крови, на горле от уха до уха зияла страшная рана, из которой выглядывал провалившийся посиневший язык. Гимнастерка с тельняшкой были вспороты от низа до верха вместе с животом, похоже, одним сильным движением кинжала. Брюшная полость набита сухими листьями и прелой травой, окровавленные клочья которой торчали во все стороны. Глаза из-под полуоткрытых век как бы наблюдали за происходящим вокруг и словно жаловались: «Вот видите, что они со мной, подлюки, сделали». По поляне были разбросаны измятые письма, тут же валялись две небольшие сброшюрованные фанерки, в которых у Валерки хранились весточки из дома, от матери и друзей; рядом с трупом маленький медный крестик на оборванном шнурке, внутренности. Дудаков осторожно обошел убитого и прилег с другой стороны, прижавшись щекой к мерзлой земле, пытаясь заглянуть под тело.

Минут через пять мрачный капитан вернулся к остальным.

– Сволочи! Зверье, бля! – зло сплюнул он.

– Думаешь, заминировали? – спросил «собр» Трофимов.

– Гадом буду, наверняка, подарочек состряпали, гниды! Нутром чую эту дрянь! – разминая пальцами отсыревшую сигарету, поделился своими предположениями Дудаков. – Да и Гоби среагировала.

– Что делать-то будем, Дмитрич?

– Что делать? Что делать? – огрызнулся тот, присаживаясь рядом со всеми на холодную пожухлую траву, жадно закуривая. – Вытягивать! Что делать?

– Саперов будем ждать или сами рискнем?

– Хер их дождешься, саперов-то! Припухнешь ждать! – отозвался радист Гусев, освобождаясь от лямок рации.

– У них и без нас хватает подобного дерьма!

– Не дай бог, если «лягуха» или «монка»! Тогда точно полный звиздец! – сказал сержант Головко, громко сморкаясь и вытирая красные пальцы об траву.

– Ты че, Контрабас, какая «монка»? Охренел совсем? Чтобы ее под Валерку запихнуть, надо ямку, знаешь какую, будь здоров, выкопать. Да и какой дурак будет «монку» на нас тратить. На нас и «фени» за глаза хватит, – возразил с усмешкой Гусев.

– А я бы на их месте и фугасика для нас не пожалел, – буркнул угрюмый «собр» Трофимов.

– Ну, чего сидим? Ванюша, давай свою веревку! – обернулся старший лейтенант Колосков к рядовому Привалову, который сидел, уткнувшись замерзшим шмыгающим носом в поднятый воротник бушлата. – Попытаемся вытянуть пацана.

Привалов, покопавшись в сидоре, извлек веревку.

– Коротковата, бля!

– Хер такой вытянешь, Квазик!

– Нарастить можно! – откликнулся Привалов.

– Чем?

– Ремнями!

– Поводок с Гоби можно снять!

– Да уйми ты свою псину! – разозлился капитан, обращаясь к кинологу Димке Мирошкину и настойчиво отпихивая от себя собаку. Гоби возбужденно крутилась под ногами, скулила, рычала, тычась влажным носом в колени.

– Гусев, передай майору Сафронову, что нашли, – сказал Дудаков, потирая в раздумье небритую щетину на щеке и подбородке, и, чуть помедлив, добавил. – Двухсотый.

– Ну, чего тянем кота за хвост? – спросил Колосков, вставая. В каждом его движении чувствовалась неуемная мужская сила. Он был похож на сжатую пружину, которая в любой момент может расправиться со всей своей мощью.