Читаем Феникс полностью

      А нынче с капелланом

Связался, все дородным станом

Его корил: клохтун, толстун,

Не капеллан вы — а каплун!


      Хохот.


Вас бы на вертеле зажарить!


     ПРАЧКА


Безбожник.


     САДОВНИК


      Раза три бы вдарить

По морде!


     ПОВАР


      Ишь зазнался, голь!


     МОЛОДОЙ КАМЕРДИНЕР

       (входя)


Честной компании хлеб-соль!


     ОБЕ СУДОМОЙКИ

      (сразу)


Герр Йозеф!


     МОЛОДОЙ КАМЕРДИНЕР

      (ломаясь)


     Наконец у цели!

Все графа провожал в постелю.

Совсем уж проводил — стучат.

Пожалуйте-с! — Сам Чертов Ад

Пожаловал: «Не уважают —

Теснят — обходят — уезжаю».

     (Передразнивая.)

«В зловонии навозных куч

Орлу не место. — Вот вам ключ

От родовой библиотеки,

Вот ключ от рукописей…»


     САДОВНИК


      Экий

Наглец!


     МОЛОДОЙ КАМЕРДИНЕР


Уж граф и так и сяк.

— Бездарнейший из всех писак.

Меня, кричит, рифмует с чертом!

Лакей на той неделе тортом

Обнес… Дворецкий ваш в упор

Шутом назвал… Дворецкий — вор

У вас, — все погреба расхитил!

Я барскому добру хранитель,

Не потерплю… Мне сам король

Людовик доверял контроль!

Меня сам Понятовский в Польше

До звезд возвысил… — Дальше — больше…

— Служу вам из последних сил…


     несколько голосов


А граф?


     МОЛОДОЙ КАМЕРДИНЕР

     (смеясь)


    Прощения просил.

В неделю восемь раз.


     ПОВАР


     Умора.


     САДОВНИК


Вот заслужили командора!


     СТАРЫЙ КАМЕРДИНЕР

(неожиданно выступая из темноты)


А я вам, люди, доложу:

Весь век по господам служу,

Не пивовар из пивоварен —

Зря осуждать: хороший барин!

Взрос не в мужицких сапогах.

А коль сейчас не при деньгах,

Так это не позор, а горе,

А здесь и честь, где вор на воре,

Где и вельможи спину гнут.

Горба не выгнет, как верблюд

За хлебцем, — своего предложит!

Он да мой барин — вот вельможи!

А все другие — тьфу!


     МОЛОДОЙ КАМЕРДИНЕР


      Старик!

Смотри, повешу за язык!


     СТАРЫЙ КАМЕРДИНЕР


Цыц, мелюзга!


     МОЛОДОЙ КАМЕРДИНЕР


     Молчи, холера!


     СТАРЫЙ КАМЕРДИНЕР


И вся старинная манера…

Как кланяется! —

Что твой князь!

А все другие — мелочь, мразь,

Так, срамота…


     МОЛОДОЙ КАМЕРДИНЕР


    Молчать, Иуда!


     СТАРЫЙ КАМЕРДИНЕР


Разряженные лизоблюды!

Ублюдки!


Входит Дворецкий об руку с Видеролем. Видероль присаживается к судомойкам.


     ДВОРЕЦКИЙ

      (грозно)


      Что это за рев?

Кто у плиты из поваров?


     ПОВАР

   (вставая)


Я.


     ДВОРЕЦКИЙ


Что хозяин в кухне — повар,

Ты знаешь?


     ПОВАР


Знаю.


     ДВОРЕЦКИЙ


      Громкий говор

Под кровлей замка воспрещен.

Оберегать господский сон

Кто должен?


     ПОВАР


      Слуги.


     ДВОРЕЦКИЙ


     То-то: слуги!

Что ж разорались как белуги!

Кто начал?


     МОЛОДОЙ КАМЕРДИНЕР

       (на Старого)


Он!


     ДВОРЕЦКИЙ


     Так ты? — Скоты!


     СТАРЫЙ КАМЕРДИНЕР


Милейший, старикам на ты

У нас не говорят в Париже.


     ДВОРЕЦКИЙ


Париж — далёко, крепость — ближе,

Молчать!


     СТАРЫЙ КАМЕРДИНЕР


     Хозяин мне один:

Фельдмаршал князь де Линь. Аминь.


     ДВОРЕЦКИЙ

   (сжимая кулаки)


А я здесь…


     СТАРЫЙ КАМЕРДИНЕР


      Хоть султан турецкий, —

Мне дела нет!


     ДВОРЕЦКИЙ


     Я здесь — дворецкий!


     СТАРЫЙ КАМЕРДИНЕР

      (невозмутимо)


Себе — дворецкий, мне — дурак,

Так, прихлебатель из дворняг.

Мое почтенье!

     (Не торопясь выходит.)


     ДВОРЕЦКИЙ

     (в бешенстве)


     Ишь, подагра

Ходячая! Постой-ка — шваброй

Всю спесь с тебя сшибу, бахвал!


(Кому-то, в темный угол кухни.)


Эй, Стеффен, за вином, в подвал,

А ты, Ханс-Йорг, за капелланом!

— Марш по домам!

      Все расходятся.

      Займемся планом

Атаки. Впереди успех.

Друг Видероль, ты не из тех,

Пиитов допотопной расы,

Боящихся махнуть с Пегаса

В раздолие земных трясин.


    (отмахиваясь)


Помилуйте! Я не Расин

И не Корнель!


     ДВОРЕЦКИЙ


        Тогда — час добрый!

Мне лично веселей бы ребра

Ему переломать, но граф

Шутить не любит. Зная нрав

Его на этот счет суровый,

Решил я герра Казанову

Другою казнию казнить.


     ВИДЕРОЛЬ


На Богородице женить?


     ДВОРЕЦКИЙ


Нет.


     ВИДЕРОЛЬ


Опоить ревенным корнем?


     ДВОРЕЦКИЙ


Нет.


     ВИДЕРОЛЬ


Рукописи в ящик сорный?


     ДВОРЕЦКИЙ


Нет.


     ВИДЕРОЛЬ


Соусник пролить на плешь?


     ДВОРЕЦКИЙ

(вынимая из-за пазухи портрет Казановы)


Узнал?


     ВИДЕРОЛЬ


Как не узнать? Все те ж

Глаза — двойным костром полночным!

Должно быть, сын его побочный

Иль внук? По возрасту он дед.


     ДВОРЕЦКИЙ


Он сам же в возрасте побед!


     ВИДЕРОЛЬ


Красавца не встречал такого!

Откуда?


     ДВОРЕЦКИЙ


      Выкрал из алькова.

Еще подружками не сыт, —

Вот с юностью своей и спит!

Однако же вернемся к казни:

Избить нельзя: со старым князем

Дружит, — заворожил шельмец!

Итак…


Входит Капеллан, в сопровождении Слуги и бутылок.


Садись, святой отец!

      (Видеролю.)

Дальнейший план, рукою детской

Ты намаракуешь куплетцы.

Бутыль — за строчку.


     ВИДЕРОЛЬ


     Меценат!


     ДВОРЕЦКИЙ


А дальше — дамы извинят,

Мы в обществе не блещем женском —

Повесишь это совершенство

Над дверью непотребных мест.


     ВИДЕРОЛЬ


Для привлечения невест?

Согласен!


     ДВОРЕЦКИЙ


    Только поцветистей!


     ВИДЕРОЛЬ


С огнем такого куплетиста

Не сыщете!


     ДВОРЕЦКИЙ


     Озолочу!


     ВИДЕРОЛЬ


Испытанному рифмачу

Доверься!


     ДВОРЕЦКИЙ


     Угодишь — удвою!


     КАПЕЛЛАН


Ведь приходящих за нуждою —

Что странников к святым местам!


     ДВОРЕЦКИЙ


В лоск опозорим!


     ВИДЕРОЛЬ


    По рукам!

Товарищ!


     КАПЕЛЛАН


     Дорогие дети!

Я в сем союзе буду третий.

Где выпивка, там мало двух.

Бог Иегова — Бог сын — Бог дух.

(Возлагая Видеролю на голову руки.)

Перейти на страницу:

Похожие книги

Кино между адом и раем
Кино между адом и раем

Эта книга и для человека, который хочет написать сценарий, поставить фильм и сыграть в нем главную роль, и для того, кто не собирается всем этим заниматься. Знаменитый режиссер Александр Митта позволит вам смотреть любой фильм с профессиональной точки зрения, научит разбираться в хитросплетениях Величайшего из искусств. Согласитесь, если знаешь правила шахматной игры, то не ждешь как невежда, кто победит, а получаешь удовольствие и от всего процесса. Кино – игра покруче шахмат. Эта книга – ключи от кинематографа. Мало того, секретные механизмы и практики, которыми пользуются режиссеры, позволят и вам незаметно для других управлять окружающими и разыгрывать свои сценарии.

Александр Наумович Митта , Александр Митта

Драматургия / Драматургия / Прочая документальная литература / Документальное
Орфей спускается в ад
Орфей спускается в ад

Дорога заносит молодого бродягу-музыканта в маленький городок, где скелеты в шкафах приличных семейств исчисляются десятками, кипят исступленные страсти и зреют семена преступлений…Стареющая, спивающаяся актриса и ее временный дружок-жиголо абсолютно несчастны и изощренно отравляют жизнь друг другу. Но если бывшая звезда способна жить лишь прошлым, то альфонс лелеет планы на лучшее будущее…В мексиканской гостинице красавицы-вдовушки собралась своеобразная компания туристов. Их гид – бывший протестантский священник, переживший нервный срыв, – оказался в центре внимания сразу нескольких дам…Дочь священника с детства влюблена в молодого человека, буквально одержимого внутренними демонами. Он отвечает ей взаимностью, но оба они не замечают, как постепенно рвущаяся из него жестокая тьма оставляет отпечаток на ее жизни…В этот сборник вошли четыре легендарные пьесы Теннесси Уильямса: «Орфей спускается в ад», «Сладкоголосая птица юности», «Ночь игуаны» и «Лето и дыхание зимы», объединенные темами разрушительной любви и пугающего одиночества в толпе.

Теннесси Уильямс

Драматургия