Румянцев удовлетворил просьбу Потемкина и увеличил число казаков в корпусе. Оставил пехотный Пермский полк в его полном распоряжении, рекомендуя, правда, при этом «употребить» его для усиления поста в Гирсове «или держать оной при Ораше на надобной случай».

«Ваше превосходительство по благоискусству вашему не оставите, – писал Румянцев в заключение, – на основании сих моих предписаний, сделать из оных лучшее на пользу употребление. Об островах близ Гирсова, лежащих между реками Дунаем и Борщом, я ожидаю вскорости вашего уведомления: сухи ли они и во всякое ли время и удобны ли, чтобы на оных поставить войски и иметь посты?»

Наконец Румянцев получил долгожданную весть от генерала Вейсмана, что он перешел Дунай и занял большой Бабадагский мост, в 28 верстах от Тульчи. Потом подошел к Карасу и 27 мая рано утром атаковал двенадцатитысячный корпус под командованием Абдуллы-арнаута, Черкес-Хасан-паши и татарского хана Башмет-Гирея. И одержал над ним полную победу: у них 1100 убитыми, 100 пленными, кроме того, захвачены 16 пушек, весь неприятельский лагерь и обоз. Таковы потери неприятеля, который упорно сопротивлялся, и пришлось вести бой в его укреплениях. Наши потери – 2 офицера и 50 рядовых.

Но не успели смолкнуть пушечная пальба и благодарственные молитвы Всевышнему в честь этой победы, как Румянцеву пришла и дурная весть: попал в плен полковник князь Петр Репнин.

…С небольшим отрядом он перешел на другую сторону Дуная и атаковал неприятельский пост, который оказался гораздо многочисленнее, чем предполагалось. В завязавшейся перестрелке князь Репнин был трижды ранен, но продолжал руководить боем. Турки схватили его в тот момент, когда он последним покидал неприятельский берег, собираясь вернуться вслед за отрядом на свою сторону.

Случай этот привлек внимание Румянцева вовсе не тем, что небольшой отряд потерпел поражение в стычке с многочисленным неприятелем. На войне всякое бывает, и ничего необычного в том не виделось. Прискорбно было то, что солдаты и младшие офицеры даже не попытались освободить попавшего в плен своего предводителя. Вот это – позор для них и для всей армии.

Выяснив все обстоятельства этого прискорбного случая, Румянцев приказал «держать военный суд по всей строгости закона, чтобы впредь подобные и непростительные офицеров отговорки места не имели, ибо всегда во всяком благополучном действии офицеры присвояют себе весь успех и получают воздаяние, то равным образом отвечать они должны за все случившееся ко вреду, не слагая на одних солдат, коим они должны давать собою пример…».

Этот случай еще раз убедил Румянцева, что необходимо соблюдать военные предосторожности и в малых операциях, не говоря уж о таком предприятии, как переход всей армии через Дунай. Нужно все предусмотреть, все рассчитать, все взвесить.

Румянцев побывал на той стороне Дуная, в замке Гирсова, на высоте, где действовал Вейсман. И убедился, что здесь невозможно переходить всей армии. Двадцать шесть сильных гребцов на легкой запорожской лодке едва за четыре часа одолели перевоз через Дунай и его протоки. А когда высадились и Румянцев осмотрел окрестности, то увидел, что дороги к Силистрии очень плохи. К тому же выяснилось, что из-за труднопроходимой местности невозможно установить бесперебойную связь с корпусом Вейсмана, успешно действовавшим за высотами Гирсова.

Тогда Румянцев поднялся вверх по Дунаю и решил переправлять на тот берег всю армию у местечка Гуробалы. Началась подготовка к решительным действиям. Но слишком противоречивы были сведения о неприятеле. И хотя большую награду пообещал фельдмаршал за пленного турка, но все они как сквозь землю провалились – ни одного не смогли достать. Но вскоре после победы Вейсмана под Карасу – целая толпа пленных турок, выбирай кого хочешь… Тридцать тысяч войска в Силистрии при шести пашах, визирь еще стоит в Шумле со своим войском, и все лето там же пробудет. Понятно, Румянцев всегда с осторожностью относился к известиям от пленных, но нельзя было не считаться с этими показаниями, которые свидетельствовали, что неприятель тоже готовится к встрече с ним, а это не сулит ничего приятного. К тому же и Потемкин рапортовал о том, что с верху Дуная к Силистрии подошли двадцать судов и высадили войска. Знал Румянцев и о том, что к месту намеченного перехода войска стягиваются турецкие войска. Так что эти сведения заставляли его соблюдать все меры военной предосторожности как на левом, так и при переправе на правый берег Дуная.

Главнокомандующий, взвесив все данные, решил атаковать отряд турок у Гуробал корпусом Потемкина с одной стороны, а Вейсман ударит с тыла, из глубины Задунайской области. А главный корпус армии одновременно с этими активными действиями изготовится к переправе. И в это же время Суворов вновь должен обрушиться на Туртукай. Так что все корпуса армии будут приведены в движение, а турки будут лишены возможности помогать друг другу, озабоченные своей защитой.

Глава 5

Разведка боем