Читаем Фельдмаршал Румянцев полностью

В те же дни поступило письмо князя Кауница, в котором он настаивал оставить в «доле» Австрии Львов и соляные копи, но соглашался исключить Люблинское и Хелмское воеводства, передав их для «кормления» польскому королю вместо соляных копей. Пруссия и Россия согласились с этими требованиями.

Осталось лишь выработать положения манифеста, что и было в ближайшее время согласовано между тремя правительствами. И, обо всем договорившись, приступили к практическим делам.

Об этих практических делах можно судить по протоколам совета, заседания которого не прекращались в это беспокойное время. Так, 13 августа Екатерина II, присутствуя в совете, утвердила заготовленные действительным тайным советником графом Паниным рескрипты: один – к генералу графу Чернышеву о вступлении между 1-м и 7-м будущего сентября во владение присоединяемых от Польши земель; другой – к посланнику графу Остерману о его поведении на случай, если в Швеции произойдет перемена образа правления. Рассмотрена также реляция генерал-фельдмаршала графа Румянцева о полученных им от визиря письмах, в которых тот высказывает удивление, что по сю пору не установлено в архипелаге перемирие и продолжаются стычки между русскими и турками.

16 августа на совете генерал граф Чернышев доложил о полученных от выборгского обер-коменданта рапортах, в которых сообщалось о показаниях перешедшего границу шведского офицера. Тот известил, что полковник Спренгпорт принуждает несколько городов принимать присягу королю и об отъезде сего полковника с двумястами солдатами для сего же предприятия в Стокгольм водою. Из этого и других фактов делается вывод: в этом году шведы, занятые своими внутренними проблемами, вряд ли решатся на войну с Россией. Однако для предупреждения угрозы не помешает двинуть к шведской границе находящиеся в Финляндии войска легкой полевой команды. Надобно также поторопиться со спуском и вооружением нескольких кораблей и галер на воду и повелением капитану флота Базбалю, чтоб он крейсировал в Финском заливе.

Так весь август прошел в волнениях и ожиданиях. Екатерина II ждала вестей из Фокшан, ждала с нетерпением радостных и ликующих писем графа Орлова. Но письма приходили унылые, грустные. Во всяком случае, того успеха, которого так ждала от него императрица, не получалось. Но, как ни странно, и не жалела об отсутствии своего любезного помощника во многих государственных делах. Что-то надломилось в ней, и ей стало казаться, что близость с графом Орловым уже не принесет ей блаженного покоя и радости, порой она чувствовала, как он стремится возвыситься до первого в государстве лица, встать с ней вровень, а может, и подчинить ее своему влиянию. Его стремление возглавить экспедицию на Константинополь, в то время как со стороны Дарданелл ударит его брат Алексей с русским флотом, стало ее страшить. И она поняла, что ошиблась, вознаградив Григория после Москвы такими высокими почестями. Граф Орлов, как и всякий оказавшийся в его положении, не выдержал проверки славой и вознесся гораздо выше, чем ему полагалось…