Читаем Федюнинский полностью

Уже в двадцатых числах июня 1939 года японская авиация возобновила интенсивность полетов. Бомбили позиции на западном и восточном берегах Халхин-Гола, разведчики же пытались залететь в глубокий тыл. По инициативе Жукова была усилена авиационная группировка. Из внутренних военных округов Москва прислала лучших воздушных асов. Наши истребители перехватывали японцев, не позволяя им хозяйничать в небе Монголии. Постепенно инициатива перешла к ним.

Резкое оживление в воздухе, попытка японской воздушной разведки обследовать тылы свидетельствовали о явном — японцы вот-вот ударят снова. Уже после боев были захвачены многие штабные документы соединений и частей Квантунской армии. Среди них приказ командира 23-й пехотной дивизии японских войск генерала Мититаро Комацубары: «Дивизии главными силами переправиться через реку Халхин-Гол, захватить войска противника и уничтожить их».

В район боевых действий были приглашены иностранные корреспонденты и военные атташе японских союзников — Германии и Италии. Планировался триумф, показательная победа над Красной армией с последующей публикацией панорамных фотографий, которые бы наглядно демонстрировали этот разгром.

Японская группировка превосходила численностью силы 1-й армейской группы. Поэтому Жуков попросил Москву в срочном порядке усилить вверенную ему группировку. В район Тамсаг-Булака были спешно переброшены 11-я танковая бригада, 7-я, 8-я и 9-я мотоброневые бригады, тяжелый артиллерийский дивизион, свыше 100 истребителей. Сюда же, на Халхин-Гол, была передислоцирована 8-я кавалерийская дивизия Монгольской народно-революционной армии.

Плацдарм на восточном берегу по-прежнему удерживался. По замыслу штаба 1-й армейской группы, противника предполагалось измотать в оборонительном бою, истощить его ресурсы, а затем «сокрушить сильными контратаками из глубины». Для обеспечения маневра резервных соединений и успеха планируемых контратак нужен был плацдарм. На нем-то и сидела костью в горле у японцев 36-я мотострелковая дивизия, сидела прочно, основательно.

В ночь на 2 июля 1939 года полк Федюнинского был поднят по тревоге и получил задачу «ускоренным маршем следовать в район озер — 25–30 километров западнее горы Хамар-Даба». Туда же командование армейской группы перебрасывало основную часть подвижного резерва — 11-ю танковую и 7-ю мотоброневую бригады.

Марш проходил в высоком темпе. 24-й мотострелковый полк двигался четырьмя колоннами. С воздуха группировку прикрывал целый истребительный полк. Несколько раз японские самолеты пытались прорваться к колоннам, но всякий раз «сталинские соколы» перехватывали их, навязывали воздушный бой и либо сбивали, либо отгоняли от маршрутных путей полка и бригад.

Пехота с земли наблюдала за действиями авиации, за схватками и поединками «сталинских соколов» и пилотов «зеро». Один из таких эпизодов любил рассказывать Федюнинский, когда его расспрашивали о той необъявленной войне в монгольской пустыне: «Одному японскому самолету удалось прорваться через заслон наших истребителей, и он зашел для атаки колонны полка. Однако тут же к нему устремился наш истребитель. Воздушный бой разгорелся прямо над нашими головами. Самолеты выписывали фигуры высшего пилотажа, а мы с замиранием сердца следили за нашей краснозвездной машиной, болея за летчика.

Наконец наш истребитель оказался в хвосте у вражеского, и тут же к японскому самолету потянулись огненные трассы. Он загорелся и, кувыркаясь, стал беспорядочно падать вниз. Метрах в трехстах от нас взметнулся столб огня и дыма.

Советский самолет сделал круг над нашей колонной и взял направление к своей группе. И тут на него напали четыре японских самолета. Я даже не заметил, откуда они появились. Наш самолет маневрировал, уходя от непрерывных атак врага. Самураи наседали — сказывалось численное превосходство, — и очень туго пришлось бы нашему соколу, если бы ему на выручку не пришел товарищ, который отвлек на себя часть вражеских самолетов. Воспользовавшись этим, советский летчик нырнул в облака, но через несколько секунд появился вновь, сразу ринувшись в атаку, чтобы помочь своему спасителю, которого атаковали те же четыре японских самолета. Снова началась карусель, небо прочертили трассы пуль. Наконец японцы не выдержали и покинули место схватки.

Впоследствии я узнал, что мужественно сражался с врагом, защищая нашу колонну, летчик-истребитель Юдаев».

В тот же день, 2 июля, японцы атаковали в направлении горы Баин-Цаган с целью как можно скорее выйти к реке Халхин-Гол. Началось главное сражение этой во многом странной, кратковременной, но чрезвычайно жестокой войны.